— Так ты уверен, что не спятил и действительно своими глазами видел, как директор сектора Департамента науки самолично приставил автомат к носу Бонифацию Мелканяну? — все еще с недоверием переспросила Энни. — И это — меньше чем через час после того, как вышла вся эта заваруха с Чертовым Камушком?
— Это похоже на бред, но все это именно так, — констатировал Уолт.
Энни задумчиво покрутила в длинных пальцах тонкую, похоже и впрямь на самой Земле сработанную сигарету. Вдохнула ее аромат, но разжигать не сталаа, нервно скомкав, сунула в никелированную пепельницу.
— Тебе надо ложиться на дно, — сказала она решительно. — На три-четыре недели, не меньше. Делом займусь я. Тебя могут засадить. Или вообще угрохать. Мак-Аллистер — это большие деньги и большая политика.
— А у тебя, выходит, на такие вещи — иммунитет?
— У меня дядя — Тайный Советник. А это что-то да значит.
В отличие от других членов журналистского корпуса, Энни Чанг с чисто азиатской прямотой называла вещи своими именами.
— Думаешь, тебе удастся подоить профессора?
— С твоей помощью, Уолли. Я же не предлагаю тебе на этот месячишко закатиться в запой. Оба будем работать как черти. И прежде всего тебе надо сработать липовое удостоверение. Есть у меня адресок... Сейчас двинешься по нему. Домой не вздумай заходить.
— Адресок и у меня найдется. Не одни вы — залетные — такие умные. Ну а насчет дома — так ты, Энни, переоцениваешь эту публику.
— Ни капли, дорогой Уолли. Ты отметился в полиции. Кой черт понес тебя заявлять себя свидетелем?
— Хватило ума...
— Первое, что сделают господа следователи, так это поставят тебя на контроль. И не позже утра будут знать о твоем интересном приключении, которым ты не захотел поделиться с ними. И захотят с тобой увидеться... Очень сильно захотят... И еще — захотят поговорить с Мелканяном. Вот тут у тебя есть шанс дать им сто очков вперед.
Энни достала было на свет божий очередную сигарету, снова покрутила ее в пальцах, подошла к шутейному алтарю у зеркала в углу и спалила на язычке пламени, тянувшемся из лампадки, — воскурила жертву Тин-и-Аури, Бестолковому Богу Встреч.
— Нет. Никакая Нэнси не приходила ко мне и никаких поручений от вас не передавала, — уведомил Марк Чарутти Папу Джанфранко. И озабоченно добавил: — У вас с ней проблемы?
— Придется всерьез поискать одного типа, который Пташке повстречался вчера, — задумчиво произнес Каттаруза. — Впрочем, это не телефонный разговор. Я обедаю через час у Альдо. Если у тебя нет возражений против тамошней кухни, то у нас найдется о чем поговорить за бокалом красного... Я приглашаю.
Не слушая благодарного чириканья Чарутти, он тяжелой ладонью придавил клавишу отключения блока связи, некоторое время задумчиво рассматривал тихо гудящую трубку и наконец положил ее на место.
Оно, конечно, было бы неплохо, если бы оказалось, что чертова девка просто задурила и решила на время лечь на дно, но интуиция подсказывала Папе, что до такой благодати далеко.
Прежде чем он закончил свои размышления, в аппарате булькнул сигнал вызова. Звонил Адриатика. И похоже, не знал, с чего начать разговор.
— Слушаю тебя, Фай, — неприятным голосом прервал его Папа. — Похоже, тебе нечем меня порадовать?
— Вышел небольшой прокол. Я пристроил в хвост за Трюкачом Джо Вишневски. Он вообще-то дело знает... Так вот, Сапожник побеседовал с Трюкачом и тоже своего человечка пустил за ним. Холеру-Финнегана. Вы, шеф, лучше меня понимаете, что это означает...
— Ну что ж. Упокой Господь душу Трюкача-Аванесяна... Сапожник решил верно. Заодно и нас избавил от хлопот. Теперь надо прозондировать Шишела. Не снюхался ли он, часом, с нашим лучшим другом Маноло. Трюкач явно с их подачи приходил меня путать.
— Шишела не видно было! И с Халерой не все гладко вышло.
— Пояснее, Фай...
— В Космотерминале Джо их упустил. Минут на десять, не больше. Собственно, не хотел мешать Холере... Результат: Финнеган — в «амбулансе» с сотрясением, Трюкача — ну как корова языком... Никаких концов.
— Поздравляю, — ядовито сказал Папа. — Что еще?
— Пока ничего. К ночи ближе займусь Бонифацием.
— Так. Трюкач остается на тебе. К нему добавляю Пташку. Нэнси Клерибелл.
На том конце линии Фай Адриатика удивленно промолчал.
— Найти и доставить. И знать, что на уме у Шишела. Я не прочь с ним встретиться. О Камушке уже не говорю. Тебе не мало, Фай?
— В самый раз, шеф.
Шеф бросил трубку и молитвенно сложил кончики пальцев. Двое из тех, кто с утра побывал у него в кабинете, лихо выпали из обращения, не успев дожить до обеда. Это наводило на размышления. Никакой связи между этими двумя не было и быть не могло. Тем не менее...
Каттаруза откашлялся, с необыкновенной тщательностью привел себя в порядок перед старинным зеркалом, по селектору отпустил до вечера своего шофера-телохранителя и, сам спустившись в гараж, устроился за рулем скромного «пассата», которым обычно пользовались его семейные для непарадных выездов. Для той поездки, которую ему предстояло предпринять до обеда с Чарутти, ему не нужны были лишние свидетели.
