— Дьявол! — крикнул снизу человек из группы связи. — Он передал, что это — имитатор. Капитан мечет икру литровыми банками. Так, говорит, я и думал...
— И я тоже так думал... Пусть все равно ничего не предпринимает до прибытия на борт специалистов, — распорядился Остин. — Теперь все внимание — на шаттл. Кстати, у него есть название?
— Есть, — вяло отозвался комендант: им тоже овладела нервная реакция. — «Парамелла».
— А второй, надо полагать, называется «Чебурелла»?.. — предположил догадливый Клецки.
— Как это вы догадались? — все так же вяло удивился комендант.
Остин с трудом отвел взгляд от экрана — на нем уже перехваченный полем наблюдения другого орбитального телескопа плыл над рябью облаков постепенно обрастающий огненной «шубой» челнок — и перевел его на зал операторов. Только сейчас до него дошло, что десятки людей, работавших там, были заняты не слишком-то относящимся к угону лайнера делом: они отслеживали, корректировали, согласовывали сотни орбит траекторий больших и малых кораблей и аппаратов, бороздивших довольно, оказывается, населенный ближний космос Малой Колонии — занимались повседневным делом. И злосчастная «Покахонтес» и вся с ней связанная кутерьма были для них всего лишь еще одной досадной помехой в этом и без того, нелегком и нервном деле.
— Он уже прошел огонь, — доложил диспетчер. — Визуальный контроль теряется... — И, помолчав, добавил: — И его закручивает...
Последовала довольно долгая пауза.
— Да, он теряет управление... — Диспетчер кашлянул, потом сказал в микрофон — туда, вниз: — Вы можете дать мне борт шаттла?
Он с некоторым смущением оглянулся на Остина, но тот не выдал никакой реакции.
— Эй, парень!... Эй!... Вызываю борт шаттла S-11... Ага, до него дошло... Эй, вы, Ван-Дейл, вы слышите меня? Наконец-то... Выслушайте меня внимательно. Ваш шаттл теряет ориентацию. Если до высоты десять... Да, десять километров... Если ориентация не восстановится, катапультируйтесь. Не позже... Тогда уже вас закрутит...
Все завороженно следили за экраном. Пауза тянулась и тянулась... Еле заметно тлел в углу огонек перед обычным на космотерминалах алтарьком Дильин-Луану — Бессонному Богу Странствий. Кто-то недавно принес ему жертву — льготный талон на разовый проезд монорельсом.
Диспетчер сел и нервно вытащил сигарету из пачки. Глянул на запретительный транспарант, сломал и бросил в корзину. Поднял глаза на Остина.
— В конце концов, я диспетчер, а не убийца...
Остин не успел открыть рта. Из-за его спины в освещенное настольными светильниками пространство вышел человек, украшенный гордыми сединами, за его спиной серой тенью стоял другой — тоже в штатском и тоже с военной выправкой, только помоложе. Этот кивнул Клецки.
— Вы совершенно правы, диспетчер. Именно так вы и должны были поступить, — сказал Седой.
Он повернулся к Остину. Этих двоих тоже не надо было представлять друг другу.
— Вы можете вздохнуть свободно, Генри, — сказал он. — В том смысле, что ваши непосредственные дела ждут вас. Очень удачно, что вы оказались здесь.. Следователь Райкин сменит следователя Клецки...
— Очень хорошо, полковник, — устало сказал Остин. — Потом вы мне расскажете, чем закончилось это шоу...
Кое-что он к этим словам добавил. Но не вслух.
— Данные телеметрии, — доложил диспетчер. — Есть катапультирование. Шаттл закрутило... Пикирует...
— Куда несет парашют? — осведомился полковник Гарднер.
Пауза. Диспетчер выслушал по наушнику доклад наблюдателя, глянул на экран и криво усмехнулся:
— Я вроде зря старался, господа...
Полковник поморщился.
— Что вы имеете в виду? Парашют не сработал?..
— Сработал. Но парня несет на Капо-Квача.
Полковник похлопал себя по карманам, бросил взгляд на запрещающий курить транспарант, отказался от своей затеи и констатировал:
— Ну что же — упокой Господь его душу...
Клецки откашлялся:
— Что вы все имеете в виду?
— Вы точно — не отсюда, сэр... — сочувственно взглянул на него диспетчер. — Вот ваш коллега полчаса назад объяснил вам, что Северный бугор — это, так сказать, тыльная часть этого мира. Его зад, так скажем... Так вот если вы это поняли, то примите к сведению, что Капо-Квача в этом заду — главная дыра.
— Повторяю: все шло нормальным ходом, — зло сказал Адриатика. — Дежурным Джок заплатил столько, сколько нужно, чтобы нам с Бонифацием не мешали полчасика беседовать по душам. Да и сам старик сперва был не против переброситься со мной парой слов. Но только вот, оказывается, я не один к нему наведался.
— Ты должен был подстраховаться, Фай, — строго заметил присевший на край своего президентских размеров стола Папа Джанфранко.
— Не ребенок я, — не без обиды в голосе отозвался Адриатика. — В коридоре Джок на стреме болтался. Как найду — шею сверну дурню. Хотя против гипнополя Джок, конечно, не защита...
— Думаешь, гипноиндуктором вас накрыли?
