— Тебе бы про пиратов романы сочинять, так просто цены бы тебе не было, — отвесил адмиралу двусмысленную похвалу Шаленый.
Отошел к холодильнику, пригубил джин, морщась, закусил лимоном, сосчитал про себя до двухсот сорока и продолжил чтение.
Появившийся на пороге Даррен был озабочен.
— Получено сообщение, — он протянул магнитную карточку шефу. — Оттуда. Из-за Черты… Зашифровано вашим личным шифром.
Профессор взял «Магнитку», подошел к терминалу, сунул ее в щель и прочитал одному ему видимый текст. Поморщился.
— Сообщение, — сказал он таким голосом, словно принял хину. — ВЕСТЬ… Что ж, можете быть свободны, Даррен…
— И еще… — Даррен замялся и поскреб свою шкиперскую бородку. — Сигнал «ползет». Все скорее и скорее. Похоже, мы в цейтноте… Может…
— Не стоит вам задумываться над этим, Даррен. — Тон профессора был неприязнен. — Я знаю, что следует делать… Впредь начинайте всегда с этого — с сообщения о характере сигнала. А пока, я уже сказал — можете быть свободны…
Походив из угла в угол, он отпер кабинку личного лифта и спустился в небольшую, хорошо освещенную и пропитанную запахом хвои, исходящим от кондиционера, комнатку, в пятидесяти метрах ниже поверхности Планеты. Ее обитатель встретил его без особой радости.
— Я обращаю ваше внимание, — Сэм Бирман на минуту оторвался от почти до половины исписанного бисерным почерком листа, — что я все-таки не подписывался на пребывание здесь на тюремном режиме…
Рональд Мак-Аллистер высоко поднял плечи:
— Все, что мы предпринимаем в отношении вас, Сэм, мы делаем исключительно в целях вашей безопасности. — Он остановился перед сидевшим за низеньким столиком Бирманом, словно строгий судья перед нашкодившим учеником. — А вот вы, Сэм, делаете все, чтобы усугубить свое собственное и наше заодно положение… — Он постарался произнести это так, чтобы до Самуэля наконец дошло, что с ним не шутят. — Я вовсе не имею в виду то, что вы считаете поистине санаторный режим, который мы установили для вас, тюремным, вовсе нет…
— Я не жалуюсь на плохое питание или на плохое обращение персонала, господин профессор, — оборвал его Сэм. — Я вовсе не требую для себя прогулок в город или на природу… Дело совсем в другом. Вы практически лишили меня прямого доступа к основным банкам информации. Чтобы получить справку от компьютера Центральной библиотеки, мне приходится использовать такие ухищрения, что…
— Простите, Сэм, но неужели вы не понимаете, что по характеру запросов, исходящих из одного источника, вас можно элементарно вычислить? — словно у неравного ребенка осведомился Мак-Аллистер у Самуэля. Тот ощетинился:
— Но ведь, в конце концов, ваши люди могли бы пойти мне навстречу и… э-э… организовать дело так, чтобы… Чтобы мне, по крайней мере, не приходилось самому работать хакером-любителем?
— Это у вас неплохо получается, — с досадой констатировал господин профессор.
— Мало того, — продолжал излагать свои претензии Сэм, — если я просто прошу принести мне книгу или запись из библиотеки, ваши люди исполняют мою просьбу не раньше чем с третьего раза. У меня складывается впечатление, что мне специально ставят палки в колеса.
— А вы уверены, доцент Бирман, что следует так уж торопиться с завершением вашей работы? Может, лучше пока привести нервы в порядок. У нас есть прекрасное снотворное… Учтите, наши наблюдения за так называемым сигналом Камня убедительно свидетельствуют, что чем дальше продвигается ваш труд, тем больше возрастает активность этого… м-м… Объекта. В некотором смысле вы сейчас — самое опасное разумное существо во Вселенной. Не стоит ли обождать момента, когда…
— Когда — что? — спросило гордо напыжившееся самое опасное из разумных существ.
— Когда мы сможем остановить Воздевшего…
— Убить его, вы, слава богу, не сможете. — Сэм произнес это с каким-то даже облегчением. — Что же тогда? Вы хотите заточить его? Замуровать?
— Нечто в этом духе… — осторожно соврал профессор. Сэм как-то сник и, встав из-за стола, прошелся по комнате и уставился в угол.
— Я вам в этом деле не помощник, — глухо сказал он.
— Вот теперь и пришла пора поговорить по-настоящему…
Дед Всех Дедов удобно расположился в плетеном кресле и пригубил из каменной пиалы бальзам, почтительно поданный ему Внучкой. Кроме нее к разговору допущен был только Клайд и никто более. Даже премудрый Дуперон пребывал где-то рядом. Но не здесь.
Справа от Деда располагался специальный каменный столик, на котором возлежало нечто переплетенное в коричнево-красную с золотым тиснением кожу. Рука Деда покоилась на этом фолианте, словно на Священном писании.
— Я слушаю вас. — Клайд подчинился приглашающему жесту руки Высшего производителя и опустился в кресло напротив. Отменно жесткое.
— Для того чтобы вы, капитан, могли справиться с миссией, которую я собираюсь возложить на вас, вам придется узнать многое такое, что знают лишь считанные люди на этой планете… — Дед просверлил переносицу Клайда взглядом своих глубоко посаженных бесцветных глазок. — И в Обитаемом Космосе вообще… Готовы ли вы к этому?
