Спустя несколько минут стал подавать признаки жизни его блок связи. Шишел поднес трубку к уху и услышал голос Уолта.
— Ты неудачно стал, — сообщил тот со своего наблюдательного пункта в «Бинем билдинге» — точно напротив «Гэлакси»… — Легко смотришься из гостиницы. К «нашему» номеру подходили двое. Один заходил внутрь. Видимо, оставил «жучка». Профессор прибыл загодя — на своем «паккарде». Оставил машину в переулке за памятником Рабиновичу. Кстати, без охраны. Прошел к фургончику с эмблемой «Тошибы» — там у них что-то вроде штаба. Поговорил там с четырьмя типами. Двое с какой-то аппаратурой пошли сюда, ко мне, в «Бинем билдинг»… Гос-с-споди, да это же у них «винты» с оптическими прицелами…
Подождав в снятом для переговоров номере-офисе без малого час и так и не дождавшись ни появления Шишела, ни вообще ничего хорошего, Рональд Мак-Аллистер пожал плечами, дал «отбой» своей команде и, не торопясь, пошел к своему кару. Когда он пристегнул ремень и сунул ключ в замок запуска движка, в затылок ему уперся ствол.
— Здравствуй, друг сердешный, — тяжело глядя на профессора, сказал Шишел. — Вот и встретились наконец.
— Наконец, — согласился Мак-Аллистер. — Вам не кажется, что нам будет удобнее поговорить, если вы уберете с глаз эту штуку? — Он кивнул на никелированный кольт. — И вообще, мы договаривались встретиться на несколько иных условиях…
— А ты не смущайся, — успокоил его Шаленый. — Сиди себе как нет его — и все тут. Хошь — отвернись. Главное — не дергайся. Тогда и поговорим по-хорошему… Насчет снайперов в окошке напротив мы тоже не договаривались…
— Они были вооружены только парализующими зарядами, — возразил профессор.
— И насчет «жучков» — тоже не договаривались… — продолжал гнуть свою линию Шишел. — Трогай машинку — тут невдалеке и поговорим без свидетелей…
После того как Лысый Крокодил послушно припарковал свой «паккард» на пустыре за громадой Южного парка, Шишел решительно забрал у него ключ запуска и пересел на переднее сиденье. После чего стал сверлить собеседника тяжелым взглядом.
Профессор пожал плечами и предложил перейти наконец к делу.
— А дело у меня вот какое. — Шаленый развернул перед профессорским носом свою — с саперную лопату — ладонь. Камень злобно сверкнул, словно подмигивая генерал-академику.
И для Рональда Мак-Аллистера перестал существовать весь остальной окружающий мир вместе с треклятым Кольтом и с самим, собственно, Шишелом-Мышелом.
Тот, однако, внимательно наблюдала реакцией собеседника и в нужный момент, со словами «эт-ты поаккуратнее…», отвел руку в сторону и слегка ткнул профессора стволом под ребра.
— Ну что? — спросил он. — То оно или не то?
Рональд Мак-Атлистер вернулся в земной мир и слегка пожал плечами.
— Я возьму прибор…
— Не бери прибора, — посоветовал ему Шишел. — И резких движений не делай. А то будешь лежать как огурчик нежинский. Я тебе и без прибора скажу — самое оно то! Столько с ним тоски натерпелся, и чтоб не то — шутишь… И еще скажу — если мы сейчас обо всем без дури договоримся — каждый свой интерес на все сто справит… Мне этот камушек, как сто лет на торчке сидеть, не нужен. А тебе — нужен. По всему видно — нужен! Ну так как нам не разойтись по-хорошему?
— По-хорошему… — Профессор наклонил голову набок. — Если это действительно Скрижаль Дурной Вести, а не квалифицированная подделка, то, чтобы избавиться от нее вам придется выполнить некие условия… И не знаю, будет ли это называться «по-хорошему»…
— Ты не сомневайся — условие хошь какое выполню, — торопливо заверил профессора Шишел. — Ты хоть мне растолкуй — хрена эта чертовина мне покоя не дает, хрена мучает так, что аж глаза на лоб лезут?!
— Не торопитесь соглашаться насчет условий… — Профессор облизнул пересохшие губы. — Все предыдущие случаи такого рода были весьма… трагичны. Условие освобождения, как правило, бывает страшным… Вы говорите, он мучает вас? Вы что — испытываете боли?
— Кабы боли были — к врачу бы пошел… Тут — не боль, а одурь ужасная. И страх — страх такой, что тоска берет смертная… Голова эта, мертвая, отрезанная… И глюки… От такого и ангел со страху усерется, а не то что наш брат медвежатник…
— Вы — охотник на медведей? — не разобравшись, спросил профессор, не сведущий в древнекриминальной терминологии.
— Ага. Точно — на медведей. — Шишел даже чуть развеселился. — Которые о четырех лапах и с замком в пупке… И это… Одним словом, Черт ко мне приходит…
— Черт? — с интересом спросил профессор.
— Ну, Дьявол, Сатана… Или не знаю кто уж… — Шишел сделал неопределенный жест. — И все чего-то просит… А чего, не говорит. Мол, сам догадайся. Я уж и голову всю свернул, а так до конца и не понял…
— Не волнуйтесь… — вяло улыбнулся Лысый Крокодил. — Это — не Дьявол…
— И то слава богу. А то ж ведь такого мне понаплела девка эта черномазая… — Шишел тыльной стороной ладони утер бисеринки пота, выступившие на лбу.
— Вы, вообще, имеете дело не с нечистой силой, — пояснил генерал-академик. — Вы имеете дело с самим собой…
