– Да, – сказала мама. Она определилась со своим отношением и радостно мне улыбнулась. – Дети, да разве можно что-то нормальное организовать за день? Нет-нет, никак не меньше недели!
– У нас нет этой недели, – пояснил Андрес. – Ситуация такова, что я сейчас живу с молодой незамужней девушкой в одном доме, в котором, кроме прислуги, больше никого нет. А это, как вы понимаете, не совсем прилично. Уехать я по понятным причинам не могу. – Он оглядел родителей, понял, что эти доводы не нашли у них понимания, и продолжил: – Я хотел просто расписаться в ратуше Кестии, но потом мы подумали, что вам хотелось бы провести этот день с нами, если уж родители Патрисии не могут. Но если вы настаиваете, что за день ничего нельзя устроить, что ж, тогда мы возвращаемся к первоначальному плану и едем в Кестию.
Родителей своих Андрес очень хорошо знал, потому что на их лицах тут же появились обида и возмущение. Проснулись они окончательно.
– Ну уж нет, – сказала мама. – Я сейчас звоню своему косметологу и договариваюсь с ней. Потом едем по магазинам. Пабло, немедленно связывайся со своим знакомым из ратуши. Нам нужно точное время, чтобы все успеть.
– Да рано еще, – сказал Андрес. – Может, мы сначала позавтракаем, а?
Мама его посмотрела на часы и признала правоту сына. Все переговоры были отложены до завтрака, а родители отправились приводить себя в порядок. Пока они одевались, проснулись окончательно и вниз спустились уже в несколько другом настроении, подозрительном.
– Патрисия, вы только не подумайте, что мы вас в чем-то обвиняем, – начала его мама, – но нам кажется несколько странной вся эта ситуация со свадьбой. Андрес в вас влюблен давно, и то, что он торопится жениться, неудивительно. Но с вашей стороны я раньше не замечала никаких чувств… Простите, если мои слова вас обидели, но Андрес – мой сын, я желаю ему только счастья, понимаете?
Она выглядела такой несчастной и смущенной, что мне даже стало неудобно перед ней. В моих силах было ее успокоить, только не в присутствии же фьорда Сореано рассказывать о том, что мой бывший жених проводил на мне эксперименты? Да и стоило ли про это рассказывать? Я решила ограничиться одним приворотом.
– Фьордина Сореано, можно я объясню вам все наедине?
– Конечно, – немного удивленно ответила она.
Мы прошли в соседнюю комнату, и мама Андреса выжидательно на меня уставилась. Я собралась с силами и начала рассказ:
– Дело в том, фьордина Сореано, что мой бывший жених меня приворожил.
– Я даже не знала, что у вас был жених, – заметила она.
– Был. Не буду рассказывать, почему я уехала из дома и считала, что помолвка порвана. Но приворот был сложный, длительного действия, поэтому все это время я считала, что в него влюблена. Но после того, как ваш сын пригласил меня на ужин, я начала просто сходить по нему с ума. Мне это казалось ненормальным, и я обратилась к целителю. Там мне объяснили, что Андрес мне нравился давно, приворот мешал это понять, а бокал эльфийского вина открыл глаза. А поскольку я держала все это внутри, то и контролировать теперь себя почти не могу. Мне очень стыдно, но только благородство вашего сына не позволило нам перейти на более близкий уровень общения.
Тут я действительно покраснела и даже смотреть на нее не могла, настолько мне было невыносимо в таком признаваться. Но рассказать было непременно нужно, иначе останутся недоговоренности, а нет ничего хуже, чем начинать с этого совместную жизнь. Фьордина Сореано порывисто меня обняла и сказала:
– Бедная девочка! Какая редкостная сволочь ваш бывший жених! Но ничего, теперь он близко к вам не подойдет, уж мы об этом позаботимся. Да, и не надо меня так официально называть, для вас я – Селия. Или даже лучше – «для тебя».
Я подняла на нее глаза, она ободряюще мне улыбнулась. Очень похоже, что отношения со свекровью у меня сложатся как нельзя лучше. За завтраком Селия была необыкновенно оживлена, она так и светилась радостью. Наверное, каждой матери приятно узнать, что от ее сына сносит голову. Фьорд Сореано задумчиво посматривал то на жену, то на меня. Надеюсь, он не посчитал, что я на нее как-нибудь ментально повлияла? Чувствовала я себя необычайно глупо, хотя Андрес меня постоянно пытался подбодрить то словом, то взглядом, так что, когда мы наконец встали из-за стола, я даже облегченно выдохнула, по возможности незаметно для окружающих. Фьорды Сореано отправились связываться с нужными людьми, а жених меня обнял и прошептал на ухо:
– Вот видишь, все хорошо, а ты боялась. Ты маме про приворот рассказала?
– Да.
Я положила голову ему на плечо и зажмурилась. Не хотелось ни говорить, ни думать, а просто вот так стоять, к нему прижавшись, и молчать. Целоваться тоже хотелось, но ведь его родители могли вернуться с минуты на минуту, а мы так увлекаемся, что на окружающее внимания не обращаем. Я вздохнула. Нет уж, лучше подождать.
– Хочешь, я покажу тебе… нашу комнату? – неожиданно спросил Андрес.
В его словах было столько обещания, что у меня опять все сладко заныло в груди, и я еле нашла в себе силы отказаться:
– Вечером покажешь.
