– Понимаете, у вас документ выписан на фьорду Патрисию Венегас, – смущенно сказала я, – а я вчера стала фьординой Сореано.
– Это вы поторопились, – недовольно ответил Суарес и крайне неодобрительно посмотрел на Андреса. – Расследование еще не завершено, а вы решаетесь на такой серьезный шаг. Но думаю, ничего страшного не случится, если вы подпишете как фьордина Сореано, указав в скобках «в девичестве Венегас».
Переделывать бумагу ему не хотелось. Он считал, что нам и так уделено чрезмерно много внимания. Вот сейчас извлекут договор из сейфа – и появится первый настоящий подозреваемый. Наверняка его можно будет привлечь если не за убийство, то за черную магию. Но никаких договоров Тересы в сейфе не нашли. Вскрыли его быстро, пообещав сделать все как было. Только вот после показанной легкости у меня появилось подозрение, что вся эта хваленая надежность сейфов – лишь пустой звук при нужной подготовке. А у Сыска она была. Хорошо хоть в сейфе нет ничего особо ценного, да и бумаг мало – наверняка отец хранил все нужное на работе, а под мамины драгоценности как раз перед моим отъездом собирались арендовать ячейку в банке, так что внутри почти ничего не оказалось. Разочарованный Суарес уже во второй раз просматривал по одному листочку и мрачнел с каждым отложенным.
– И здесь нет, – наконец вынес он вердикт. – Неужели убийца нашел при обыске? Но вынести магический договор не могли, уничтожить тоже. Значит, где-то в доме, да и ночной визитер явно что-то хотел забрать.
Он покрутил головой, оценивая фронт предстоящих работ. Оцененное ему не понравилось. Пусть наш дом был не так велик, как, к примеру, особняк тех же Берлисенсисов, но три этажа, да еще обширное подвальное помещение – не так уж и мало. А если еще ничего не найдут, то нашим сыщикам будет совсем грустно.
– Возможно, Тереса ячейку в банке заказала? – предположила я.
– Проверили уже, – расстроенно сказал Суарес. – Не было у нее ничего. Ладно, возьмем ордер и подойдем с группой после обеда для обыска.
Тут я вспомнила про взятую в салоне визитку фьордины Нильте и с гордостью вручила ее Суаресу.
– Вот, смотрите. Может быть, она как раз тот маг, что вам нужен? Практикующие маги в нашем доме не часто бывают.
Суарес взял и презрительно повертел в руках мою находку.
– Проверили ее уже, – сказал он. – Обычные услуги. Ничего более криминального, чем восстановление утраченной девственности, не найдено. Да и не была она замечена во встречах с вашей сестрой. В дом попала через вашу мать, познакомившись неделю назад с ней в театре. Втереться в доверие к Тересе она бы попросту не успела, хотя наверняка собиралась. Думаю, причину, по которой она стремилась сблизиться с вашей семьей, объяснять не надо?
Я разочарованно кивнула, соглашаясь. Что тут объяснять? Нильте жаждала освободить своего сына, а для этого ей нужно было получить подписанную бумагу от Берлисенсисов. Суарес отвернулся и распорядился, чтобы сейф опять закрыли, как было, и даже магическую сигналку повесили. Возможно, ночной визитер все же до него добрался, а Эдита встретила его уже на обратном пути, когда он был с бумагами? Вон по сейфу и незаметно даже, что его вскрывали… Какие у нас аккуратные сыскари, после их ухода единственное, что мне пришлось сделать, – это повесить картину, обычно загораживавшую сам сейф, на ее законное место. Делалось это скорее по традиции – не думаю, что преступники не догадаются сдвинуть картину. Но и привлекать чужое нездоровое внимание тоже не следует. По всей видимости, Андрес думал о том же.
– Если бы здесь висели котики Алисии Нильте, – заметил он, – то отпугивали бы грабителя не хуже охранной магии. На неподготовленного зрителя они производят неизгладимое впечатление.
– Да, не у всякого бы выдержало сердце. Эдита поутру обнаружила бы хладный труп и опять начала бы громко кричать, – невольно ответила я. – А нас бы привлекли за убийство с особой жестокостью. Нет уж, лучше без котиков.
– Да, – согласился Андрес, – без них однозначно лучше.
Он провел по моей шее, и я неосознанно подалась за его рукой, стремясь продлить эту неожиданную ласку, чуть не мурлыча от удовольствия. Мне было так хорошо с ним рядом, что я уже не представляла, как раньше могла без него жить. Я повернулась к нему, чтобы сказать это, но не успела – он поцеловал меня раньше, чем я приоткрыла рот. Целоваться в родительском кабинете оказалось на удивление увлекательно. Наверное, мы еще долго бы этим занимались, если бы нас не прервал ехидный голос Эдиты.
– Потом опять будете говорить, что ничего такого не было, – заявила она.
– А что плохого в том, что муж и жена целуются? – фыркнул на нее Андрес и не подумал меня отпустить.
– Это когда же вы успели стать мужем и женой? – недоверчиво спросила горничная.
