Бедным книгам в этот день опять не повезло, они так и остались валяться на полу библиотеки. Когда я, все же мучимая угрызениями совести, в перерывах между поцелуями вспомнила про них, Андрес лишь нежно прошептал, что непременно, непременно все уберем, но завтра утром, как только поедим, так и начнем расставлять все книги на их законные места. В конце концов, что им сделается за ночь в чистой библиотеке, куда и ходить сейчас некому? Его доводы были столь убедительны, что я перед ними не устояла. Не менее убедительным он оказался и утром, так что мы решили отложить все дела в библиотеке до обеда. Не испортятся же эти книги за столь короткое время? А сразу после обеда и приступим…
Но после обеда пришел Суарес. Я решила, что нас опять куда-то вызывают, но он лишь сообщил, что мы можем забрать тело Тересы для похорон, так как они все с ним закончили. Не думала, что такие вещи сообщаются лично, скорее всего, для нас сделали исключение, так как сразу же после этого Суарес приступил к основной цели своего визита:
– Фьордина Сореано, мне жизненно необходимо разрешение на обыск дома ваших родителей.
Он смотрел такими умоляющими глазами, что я чуть было не согласилась, но вовремя вспомнила, что библиотека у меня до сих пор не убрана, медовый месяц в разгаре, а горничная так и не появилась. И если весь дом будет в таком состоянии, как сейчас библиотека, то родители, едва выйдя от целителей, опять туда попадут, теперь уже с сердечным приступом.
– Извините, капитан Суарес, – твердо ответила я, – но я никогда не позволю перерывать весь дом.
– Так весь дом и не надо, – обрадованно сказал Суарес, заметивший, что от желанного согласия его отделяет не так уж и много. – Я вчера посидел над вашими показаниями, над новыми показаниями Нильте и Феррейра, полученными от Беранже, и все, знаете ли, просто прекрасно укладывается в определенную схему. Я даже удивляюсь, что раньше этого не понял. Можно сказать, преступление я уже распутал, и даже примерно представляю, где надо искать орудие преступления. Вот только без недостающей улики предъявить убийце нечего, а сам он не горит желанием сознаваться.
– Распутали? – удивленно спросила я. – Но как? Ведь еще вчера ничего не было понятно? И кто же убийца?
Суарес, польщенный нашим пристальным вниманием, приосанился, поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее, окинул нас взором, полным превосходства, и неторопливо начал:
– С самого начала это убийство показалось мне очень странным. Оно было совершено в момент, когда в доме находилось множество людей, каждый из которых мог заметить убийцу и впоследствии его выдать. Опять же, если бы убийство было спланировано заранее, то логичнее было бы выманить Тересу в место, где никто расправы не увидит, труп найдут очень и очень нескоро, а значит, следы замести будет намного проще. А все это значит, что убийство было совершено под влиянием момента. Убийство не планировали и к нему не были готовы.
Суарес сделал паузу, ожидая с нашей стороны восторженных излияний. Но он пока не сказал ничего, позволявшего пролить свет на личность убийцы. Одни общие фразы, не более, которые можно было отнести к каждому, кто в тот день был в родительском доме. Даже к нам с Андресом. Так и не дождавшись от нас отклика, капитан продолжил:
– По характеру раны на голове можно сказать, что в момент смерти потерпевшая повернулась к убийце боком и, по всей видимости, спокойно с ним разговаривала, ничуть не опасаясь. Но ведь тогда в руках убийцы уже находился предмет, которым фьорда Венегас была лишена жизни. И как вы думаете, если бы к ней приблизились Нильте или Феррейра, да еще с чем-то тяжелым в руках, стала бы она от них столь беспечно отворачиваться, подставляя голову под удар?
– Вряд ли, – ответил Андрес, видя, что Суарес не собирается продолжать, не дождавшись от нас хоть какой-то реакции. – Насколько я ее знал, излишней доверчивостью Тереса не страдала.
– Вот именно! – Суарес выразительно поднял палец вверх, явно кому-то подражая. – Далее. В доме полно магов, а убийство самое обычное. Почему? Да потому, что убийца не обладает элементарными магическим знаниями. Даже ритуал по упокоению души был проведен совсем другим человеком, на что убийца никак не мог рассчитывать, ведь так?
– Естественно, – подтвердил Андрес, с жадным любопытством следящий за рассуждениями сыскаря, – никто при планировании убийства не думает, что кто-то будет столь любезен, что заметет за ним все следы.
