– Итак, что мы имеем… – Суарес одобрительно покивал на слова мужа. – Убийство было незапланированным. Скорее всего, убийца действовал под влиянием сильных негативных эмоций. На тот момент его не пугал страх наказания и разоблачения. Он о таком вообще не думал. Для него было много важнее пристукнуть фьорду Венегас-старшую как можно скорее. В то же время убийца не вызывал в ней никакой тревоги, она его не боялась. И еще – он не был магом. Под все эти признаки: сильно ненавидящий фьорду Венегас немаг, который мог приблизиться к убитой с орудием убийства в руках, не вызывая у нее никаких опасений, – так вот, под все эти признаки подходит только один человек.
Я похолодела. Под все вышеперечисленное из всех, бывших на тот момент в доме, подходила только я, недаром сейчас Суарес так выразительно на меня смотрит, не торопясь произносить имя вслух. Я не маг. Я ненавидела сестру, чего и не скрывала особенно при допросах. Я могла подойти к ней с чем угодно в руках, и ее это совсем не испугало бы. Она всегда относилась ко мне с презрением и насмешкой, подчеркивала, что я не способна ни на какой серьезный поступок. Да она меня не испугалась бы, будь я даже с ножом в руках, лишь расхохоталась бы в лицо, вздумай я ей угрожать. Но ведь я ее не убивала! Меня охватила паника. Как мне оправдываться за то, чего я не делала? Или он сейчас не про меня? Но других ненавидящих сестру немагов просто не было.
– И этот человек… – Тут он взял паузу и торжественно чеканя каждое слово, возвестил: – фьордина Соледад Берлисенсис!
Мы с Андресом дружно ахнули от изумления. Суарес оглядывал нас, довольный впечатлением, произведенным его словами. Ведь никто из нас ранее не мог представить эту высокородную фьордину убийцей. Мне казалось невозможным, что она вышла из себя настолько, что стукнула бедную Тересу по голове… А кстати, чем она ее могла стукнуть? И в перечисленных приметах преступника было явное несоответствие с бабушкой Бруно.
– Но как же? Она же маг? – спросила я.
– Видите ли, фьордина Сореано, – снисходительно сказал Суарес, – человек даже с огромным магическим потенциалом, никогда не обучавшийся магии и нигде ее не использующий, магом не является. Те мелкие бытовые заклинания, что в ходу в таких семьях, и магией-то считаться не могут. Соледад Берлисенсис магии никогда и нигде не обучалась, в их семье это не принято, и рассчитывать на нее не могла. Далее, последнее время она всегда ходила с тростью, и приближение пожилой дамы с таким предметом в руках вряд ли было расценено фьордой Венегас как опасность. Мотивы фьордины Берлисенсис, думаю, вам объяснять не нужно.
– Тереса ей не нравилась, – подтвердила я. – Фьордина Берлисенсис была уверена, что сестра приворожила ее внука. На обеде это было очень заметно.
– Далее, – продолжил Суарес, довольно кивнув на мои слова, – искали мы что-то громоздкое, а надо было – набалдашник для трости.
– Но позвольте! – удивленно сказал Андрес. – Я точно помню, что трость у нее забирали на анализ. И была она вместе с набалдашником. И с тем выломанным фрагментом, что в сумочке лежал. Уж фьордина Нильте постаралась, чтобы про это не забыли.
Да, фьордина Нильте с самого начала была уверена, что убийца – Соледад Берлисенсис. Или ей этого хотелось настолько, что она пыталась убедить и себя, и всех присутствующих? А ведь если бы к ней прислушались и забрали трость на анализ сразу, то и убийца был бы арестован тут же, если, конечно, капитан Суарес прав.
– Действительно, когда я понял, что это фьордина Берлисенсис, меня тоже смутило, что трость мы полностью обследовали и не нашли на ней никаких следов крови, – согласился Суарес с долей снисходительности в голосе. – Но потом я стал думать о человеке, который проник в ночь после убийства в ваш дом. Нильте и Феррейра отрицают, что нанимали кого-то для поиска договоров. У самого Феррейры, как мы помним, алиби. Кроме того, этот неизвестный, проникший в ваш дом, явно не преступник и не склонный к насилию человек. Ведь что ему мешало заставить замолчать вашу горничную любым подходящим методом – связать, оглушить или даже убить? Но нет, он предпочел сбежать. Не смог поднять руку на девушку, хотя, если опираться на ее показания, ему не стоило бы труда с ней справиться. И тогда я подумал о Бруно Берлисенсисе.
– О Бруно? – удивился Андрес. – Но он-то как мог оказаться замешан?
