– Почему ты ушла с прошлого места? – подозрительно спросила я.
– Фьордина решила к дочке переехать, – испуганно вытаращила она на меня глаза. – Хотела меня взять. Но у меня же в Кестии родители. Разве ж можно от них далеко? Вот и пришлось уволиться.
Она вздохнула. Видно было – прошлое место ей нравилось и она жалела, что пришлось с ним расстаться.
– Я возьму тебя на испытательный срок, – решила я и украдкой бросила взгляд на Андреса – достаточно ли важно я выгляжу в его глазах.
Марта радостно заулыбалась, даже не спрашивая про жалованье. Но я обижать ее не собиралась. Мы обговорили все необходимые детали, я показала ей бывшую Эдитину комнату, примерно обозначила, что нужно делать в доме, хотя сама она наверняка знала об этом не меньше. Но Марта лишь внимательно слушала, чуть ли не в рот заглядывая. Мне даже неудобно стало.
– Нужно было ее с завтрашнего дня нанимать, – сказал Андрес, когда мы с ним остались вдвоем. – Еще одна ночь в пустом доме нам бы не помешала.
– Вдруг бы ее до завтра перехватили? – возразила я. – Нет, горничными не разбрасываются. Можно и артефакт полога тишины использовать или заклинание это же, – намекнула я.
– Заклинание поддерживать надо, – задумался Андрес. – Лучше артефакт.
– Главное, ты в нем потоки не перепутай, – фыркнула я. – А то ведь разбудим не только горничную, но и все окрестные дома.
Андрес расхохотался и пообещал проверить, прежде чем наступит ночь. В этот раз ему действительно удалось ничего не перепутать. Мы никого не разбудили и сами выспались. А утром подошла кухарка, так что на суд мы отправились еще и сытые.
Зал был маленький, но и посторонних не пускали. Кроме нас с Андресом, там были лишь родственники фьордины Берлисенсис. Никогда бы не подумала, что вот этот фьорд, с нервно бьющим по ножке стула хвостом, может быть из такого семейства, как Берлисенсисы. Возможно, это адвокат? Но нет, блондинка рядом с ним, внешне очень похожая на Бруно, успокаивающе погладила его по руке и что-то сказала. Муж внучки, про которую вспоминала фьордина Нильте? Сама внучка, если это была она, этакая хорошенькая ухоженная куколка, была спокойна и собранна. Интересно, она действительно учится или это просто прихоть, которой потакает муж? А адвокат, вот он, элегантный фьорд, что-то говорящий фьордине Берлисенсис, которая его внимательно слушает. Бруно, сидящий несколько в отдалении, посматривает на адвоката с большой неприязнью. Может, это тот самый, что вытащил Берлисенсисов из заключения, но увел у него девушку? Вряд ли Андрес, который рассказывал эту историю, видел его в лицо.
– Ты здесь кого-нибудь знаешь? – спросила я его на всякий случай. – Мне знакомы лишь фьордина Берлисенсис и ее внук.
– Кудзимоси – декан Земли. – Он кивнул на хвостатого типа, слишком молодого, на мой взгляд, для такой должности. – Рядом его жена, внучка фьордины Берлисенсис. Остальных не видел раньше, но, скорее всего, семейная пара – родители Бруно. А тип с папкой – адвокат. Наверное. Его я тоже не знаю.
Так что мое любопытство так и осталось неутоленным. Если судить по взглядам Бруно на семейного адвоката, нелюбовь его была вызвана совсем не запрошенным гонораром, который непременно должен быть очень высоким – такие типы за «спасибо» не работают.
Чуть позже, когда до начала заседания оставалось совсем немного, вошли еще три фьорда, двое из которых были мне также незнакомы, а третьим оказался фьорд Беранже. Один из пришедших с ним занял отдельный стол и разложил на нем папку с бумагами. Второй сел рядом с полковником, и они стали тихо переговариваться.
Появление солидного судьи с не менее солидной бляхой в сопровождении двух фьордов заставило всех замолчать и подняться. Вошедшие проследовали за центральный стол, и заседание началось.
– Судебный процесс по делу 367 в отношении обвиняемой Соледад Берлисенсис, – важно возвестил судья и стукнул молотком по столу так громко, что я вздрогнула. – …года в доме семьи Венегас обвиняемая по причине неприязненного отношения к Тересе Венегас нанесла последней удар по голове тростью, которую держала в руках. От полученного удара Тереса Венегас скончалась.
Первым взял слово обвинитель и монотонно забубнил, что вина фьордины Соледад доказана. Экспертиза рукоятки трости показала, что на ней имеются следы крови моей сестры. Далее он зачитал список свидетелей, опознавших трость обвиняемой. А потом добавил, что есть и ее личное признание. Если до вот этих слов у меня еще оставались какие-то сомнения, то признание все их отмело. Хотя мне очень сложно было представить, чтобы эта элегантная дама, держащаяся со спокойным достоинством, вышла из себя настолько, что стукнула Тересу по голове. В заключение обвинитель потребовал десять лет лишения свободы. Но сделал это так же скучно и монотонно, как и читал свои бумаги. Один из заседателей, сидевший от судьи справа, с трудом подавил зевок. Думаю, еще полчаса прокурорской речи – и он непременно уснул бы прямо в зале заседаний.
