Не помню, в какой момент нашего поцелуя мы оказываемся на кровати. Девушка прижата моим телом, обнимает меня за шею, уже довольно смело отвечая на мои ласки. Руки скользят по груди, опускаясь на живот, а из моей груди вырывается стон, когда я отрываюсь от ее губ, переходя на шею. Задираю кофточку, плавно скользя рукой по спине, двигаясь в сторону застежки бюстгальтера.
Не могу сдержаться! И остановиться тоже не могу.
В какой-то миг чувствую, как маленькие кулачки упираются мне в грудь.
— Антон, не надо, — тихо шепчет девушка. — Прости, но я… — делает небольшую паузу. — Не готова.
Тяжело дышу, опуская голову вниз и упираясь лицом в девичью грудь. Сердце бешено колотится в груди, и надо как-то успокоиться. Она права — я слишком тороплю события. Но как же тяжело было сдержаться!
— Дай мне пять минут прийти в себя, — произношу негромко в ответ. — Ты права, не стоит торопиться. Я лучше отвезу тебя к подруге…
Звук открываемой двери заставляет вернуться в реальность и прогнать прочь воспоминания. Как же давно это было. Открываю глаза, наблюдая, как Аня садится рядом, глядя по очереди то на меня, то на курящую за рулем Дарину. Атмосфера накалена, так как прокурорша пылает гневом. А я и не заметил, как она закурила — с удовольствием бы составил ей компанию и подразнил еще немного.
— Что случилось? — спрашивает Аня, почему-то пристально глядя именно в мою сторону. — Ни на минуту оставить вас нельзя, — тяжело вздыхает. — Поругались?
— Некоторые просто задолбали своими нравоучениями, — первым прерываю тишину, так как ее подруга явно не настроена на объяснения. — Прокурорскими своими командуй, — обращается к Дарине, которая пристально смотрит на меня в зеркало заднего вида.
— Тюрьма по тебе плачет, — отвечает девушка, выпуская струю дыма в окно и выкидывая окурок. — Загулялся ты на воле, красавчик. Упеку за решетку, даже глазом не успеешь моргнуть.
— Разве что в своих эротических фантазиях, — парирую брюнетке, усмехаясь. — Иди, алкашей попугай своими угрозами.
— Хватит, — Аня прикрикивает так, что чуть стекла не вылетают. Мы замолкаем и смотрим на нее. — Вы не могли бы попозже выяснить свои отношения, — произносит уже спокойнее. — И так на душе хреново, еще и вы грызетесь, как кошка с собакой.
— Прости, — тихо отвечаю, беря ее за руку и сжимая ее тонкие пальчики в своей огромной ладони. — Рассказывай, что там.
И она кратко пересказывает свою беседу со следователем, в конце признаваясь, что «спалилась по полной программе», предполагая, что следователь теперь и меня, и ее подозревает в том, что случилось с Михалычем.
Конечно, для меня новость, что Аня и ее шеф являются совладельцами. Но это ж не преступление, в конце концов. Предполагаю, что следователь проплачен, а после рассказа девушки уверен в этом уже не на сто, а на все двести процентов. Вопрос, кем проплачен? И зачем этому кому-то смерть (а именно так я и думаю) Михалыча?
Когда Аня начинает рассказывать о завещании, Дарина поворачивается к нам лицом. Глаза удивленные, и сразу понятно, что она не в курсе.
— Балда, — комментирует прокурорша. — Так облажаться! Не могла промолчать? Вот кто тебя просил вопросы следователю задавать, а? Самая умная выискалась? Я что говорила делать? Правильно, — продолжает Дарина, когда Аня открывает рот, чтобы ответить, — слезу пустить или на состояние аффекта сослаться. А ты?
— Знаю, что виновата, — отвечает негромко Мартышка. — Перенервничала.
— А вот насчет завещания, — прокурорша тарабанит пальцами по сиденью. — Это уже интересно. Главное, сейф пуст, а очень важная бумажка — в ящике под телевизором. Ну, надо же, какие сознательные граждане! Ладно, на Сторожилова всех собак попытаются навешать, это еще хоть как-то можно объяснить, хоть я пока причины не вижу. Но тебя на кой они так нагло подставляют?
— Причины нет, так что можешь не искать, — отвечаю строго, глядя на Дарину. — А с завещанием все просто: преступник знает и меня, и, скорее всего, Аню, — поворачиваю к ней голову. — Никто на ум не приходит? — девушка думает пару секунд и отрицательно качает головой. — Мне пока тоже. Аня просит меня, — обращаюсь снова в Дарине. — Я бью по голове Михалыча, он умирает, и девочка становится наследницей. А что, неплохая схема. Главное, чтобы следователь так подумал, и всех, как ты выразилась, собак на меня повесил.
— Я тоже об этом думала, вроде все логично. Только в этой схеме есть один очень и очень большой минус, — возражает прокурорша. — Есть точное время, когда Михалыча стукнули по голове. У Аньки на это время есть железобетонное алиби, у тебя, я уверена, тоже, потому что как бы ты мне ни не нравился, Сторожилов, но не верится мне, что ты на такое способен. И очень подозрительно выглядит, что следователь об этом алиби у Анюты не спросил. И второе, — снова сканирует меня. — Откуда этот кто-то знал, что ты попрешься к нашей красавице за помощью? Почему именно к ней? Мало ли народа, кто знает адрес Михалыча?
