Целитель от удивления издал смешок, больше похожий на кряканье гундосой утки. Кстати, а у птиц бывает насморк? Так, не о том думаю.
— И вообще, почему сразу я виновата? Там еще нападавший был! Проверяйте его!
— Элис, я вас ни в чем не обвиняю, — терпеливо, но уже сквозь зубы произнес Маевский. — Если благодаря вам пробудился дар в пустом человеке, вы прославитесь, станете героиней для всей Земли!
Угу, только посмертно. Пастор обещал вырезать своему самому «любимому» цветочку сердце, когда найдет. Но прежде сделать такое, что мне и самой жить не захочется…
Да и в чем будет заключаться героизм? В том, что стану подопытной мышкой в лаборатории Маевского? И уж, конечно, вся слава достанется ему.
Спасибо, мне такого добра и даром не надо.
— Элис, давайте разберемся вместе, что произошло с Агапьевым?
— Вы меня не слышали? Почему считаете, что это случилось из-за меня? Нападавшего на Дениса вы уже нашли? О, а это мне?
Я выхватила из рук целителя футболку.
— Спасибо вам огромное! Где здесь туалет? Хочу поскорее переодеться.
Весело скалящийся целитель, которому только попкорна не хватало, указал направо.
— Метров через десять, по левой стороне.
— Элис, я не закончил! — возмутился Маевский.
— Ваши проблемы, хотя это иногда плюс, — ляпнула я, уже не думая, что говорю. — А у меня окровавленная одежда присохла к коже, срочно надо переодеться.
Я бы недалеко сбежала от взявшего след раззадоренного мага, но из палаты вышел Черемет.
И широкий больничный коридор внезапно стал меньше, целитель серьезнее, а Маевский — бледнее.
— Что здесь происходит? Господин Маевский, опять нарушаете закон, теперь уже приставая к девушкам?
Я бы с удовольствием послушала, но пора бежать. Мы на первом этаже, в туалетах обычно есть окно.
Вот оно и стало моей целью.
Уходить через дверь нельзя — возле туалета, сто пудов, моего возвращения будет дожидаться Маевский. Так что опять попробую себя в роли скалолаза. Один раз не получилось, ну а сегодня, уверена, мне повезет!
Мои планы вмиг перечеркнул вид плачущей девушки возле зеркала. С длинными каштановыми кудряшками, полноватая, но с гармонично ладной фигуркой, мужчины называют такую аппетитной, в желтом сарафане и такой же шляпе с цветком подсолнуха, она напоминала солнце. Только очень печальное, огорченное солнце.
Всхлипывая, девушка пыталась оттереть салфеткой потеки туши под красными глазами.
Ох ты ж засада… Я не могу пройти мимо женских слез.
— Парень? — спросила я участливо.
— Он ногу сломал за неделю до свадьбы. — Очередная порция всхлипываний. — Принесла ему домашней еды, кстати, я очень хорошо готовлю... А он...
Девушка закрыла глаза, пытаясь удержать потоки слез за частоколом из длинных ресниц, красивых настолько, что грех красить тушью подобное богатство.
— А у него в палате другая? — подсказала я и коснулась ее локтя.
Послала крохотный луч силы, лишь бы она успокоилась — сердце рвется при виде ее горя. Ни один парень-предатель не стоит девичьих слез.
— А он с медсестрой целуется, — вздохнула шатенка. — Сказал, что между нами все кончено, он встретил свою любовь, а я, толстуха, должна быть благодарна, что он со мной, вообще, встречался.
— Мерзавец, — вынесла я вердикт.
— У его семьи кафе, они несли убытки… Так я заменила все меню, понимаешь? Я профессиональный повар-кондитер, спасла их от разорения, а он со мной так...
Повезло найти любовь, от которой сорвало крышу? Отлично. Но зачем же топтать чужие чувства? Неужели сложно было извиниться и расстаться без оскорблений?
Не понимаю таких мужчин. Использовал, предал, а затем и оскорбил, нанося рану в сердце, чтобы больше не нашлось там места для другого. Это низко и подло!
Подчиняясь импульсу, я крепко обняла девчонку.
— Это пройдет. Тебе повезло, что суть бывшего прояснилась сейчас. Ты прекрасная, талантливая и теплая, как солнце. Отпусти мерзавца, его сама судьба накажет. И помни, что в этой ситуации виноват тот, кто предал....
Я шептала и шептала, пытаясь достучаться до разума и сердца девушки, опутывая ее легкими чарами. Немного, чтобы унять боль, а вот флер очарования применять не стану, ей не нужно сейчас внимание других мужчин.
Отпустив девушку, отошла на шаг и заглянула в глаза.
В них ни возмущения, ни паники, только удивление и благодарность.
— Спасибо за утешение, мне стало легче, — прошептала шатенка удивленно. — Ты ведь сидхе страсти?
Ого, откуда столь глубокое понимание природы суккубов? Большинство женщин уверено, что мы соблазнительницы, разлучницы, блудницы и прочие нехорошие дамы.
Я покачала головой.
— Захочешь пообщаться, приходи на девичьи посиделки в кафе «Каблуки и кеды», там, кажется, сейчас второй повар требуется.
Все, солнышку помогла, теперь себя бы спасти. Мне нельзя сейчас общаться с Маевским, не то состояние здоровья, да и морально не готова.
Я быстро сменила худи на футболку.
В дверь нетерпеливо постучали.
— Элис, вы скоро?
Вот же попала... Нетерпеливый какой! Еще сюда ввалится.
Я бросила взгляд на окно, открытое на проветривание. Пролезу легко, проблемы нет. Жаль, Маевский быстро поймет, что я сбежала.
