— С самого начала. Один из якобы бывших твоих приспешников — Люциус Малфой — решил подкинуть моим знакомым подозрительную тетрадку. Естественно, мне это не понравилось. Я исследовал дневник и, не найдя ничего опасного, решил начать взаимодействие. И тут оказывается, что у дневника есть житель по имени Том! — всплеснув руками, радостно воскликнул я. — При этом дневник изготовлен в то время, когда Тёмный Лорд учился в Хогвартсе. И вот что забавно — имя существа, которое поселилось в дневнике, совпадает с именем Волан-де-Морта. Было трудно не догадаться.
— Да, использовал. Ты мой враг. А врагов я предпочитаю уничтожать. Ты был полезен в вопросе добычи информации, поэтому я решил немного подождать. Вплоть до тех пор, пока ты не станешь бесполезен или слишком опасен. Больше мне нечего от тебя получить, — безэмоционально произнёс я.
— Ты так в этом уверен? — насмешливо произнёс я и провёл кончиком клыка василиска по дневнику.
— Не смей меня недооценивать, пёс, — презрительно процедил я. — Мне вот любопытно, чем именно ты являешься? Матрица личности оригинального Тома? Что-то вроде искусственной личности, созданной на основе его собственной? Или может ты осколок его души?
— Последнее, верно? — скучающим голосом произнёс я. — Должно быть в диадеме тоже находится осколок твоей души. Я более чем уверен, что это именно осколки души, уж слишком сильно ты беспокоился за диадему. Ты ведь надеялся, что сможешь быстрее меня подчинить, если рядом со мной будет два твоих осколка?
— О, кстати, на самом деле я давно уже нашёл диадему. Она не у Дамблдора. Я тебе соврал в тот раз. Мне просто было интересно узнать насколько большое значение она для тебя имеет.
— Я ещё кое-что вспомнил. Помнишь как ты злорадствовал над Квирреллом, профессором, которого я прикончил? На самом деле он был одержим твоим оригиналом и пытался его возродить.
— А не то что? Что ты сделаешь, жалкий осколок? — на моём лице вновь появилась насмешливая улыбка. — Может быть возьмёшь моё тело под полный контроль, что ты пытаешься сделать с того самого момента как я начал говорить с василиском сам? — спросил я, простым усилием воли обрывая связь, по которой он выкачивал из меня жизнь. Пусть и по капле, но всё же выкачивал.
— Всего лишь скромный метаморф, — скупо улыбнувшись, произнёс я.
— Как скажешь, — безразлично сказал я. — У тебя сейчас есть два варианта. Первый — я тебя уничтожу. Второй — ты расскажешь мне то, что я хочу знать, и продолжишь своё жалкое существование.
— Хмф! — я презрительно фыркнул, окатив его ироничным взглядом. — Волан-де-Морт — крайне живучая тварь, мой дорогой осколок. Когда-нибудь он вернётся. И когда я вступлю с ним в переговоры, мне нужны будут козыри. Я не собираюсь терпеть его попыток подчинить меня, поэтому мне нужно что-то, чем я смогу на него надавить. И этим чем-то будете вы с диадемой.
— Я тебе ничего не должен, — похолодевшим голосом произнёс я. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Ты либо веришь мне на слово, либо отправляешься в забвение. А это для профилактики наглости… — коварно улыбнувшись, я снова поцарапал клыком василиска дневник.
— Вот и отлично, — довольно улыбнувшись, я отложил клык. — А теперь ответь, чем ты являешься? Как называется твоё нынешнее существование?
— От кого ты узнал про крестражи?
— Ясно. Хм…
— Нет. Я тебе не доверяю. Я найду Слагхорна. Если он ничего не знает, ты очень пожалеешь об этом. Я заставлю тебя молить об уничтожении, осколок.
— Помимо меча Гриффиндора, все артефакты основателей являются твоими крестражами?
— Условно буду считать, что это так, — проигнорировав его ответ, сказал я. На бумаге начали появляться чернила, но вскоре исчезли, будто он передумал говорить. — Миртл Уоррен, призрак девочки, которая училась в те же годы, что и ты. Как она умерла? Она ведь не просто так обитает в туалете, где находится проход в Тайную Комнату?
