— Что же, я тебя понял… А теперь прощай, Том, — сказал я, начиная тянуться рукой к клыку василиска.
— Я врал, — ответил я, уже замахиваясь.
Удар! Раздался натуральный визг, исходящий из дневника. На листах беспорядочно стали появляться искажённые буквы, суть которых сводилась к одному — чудовищной агонии. Ещё удар. И ещё один. Я бил, пока дневник не перестал дёргаться. А потом сделал ещё несколько ударов.
— Хаах… — тяжело вздохнул я. — Вот вроде он враг, грёбаное чудовище, но я всё равно чувствую себя монстром за то, как с ним обошёлся… — уныло пробормотал я. — Ладно, нужно разобраться с телом василиска, и можно будет выбираться отсюда. А на обратном пути захвачу сброшенную кожу.
«Надеюсь вам понравится это представление, профессор Дамблдор», — с внутренней усмешкой подумал я.
Пришёл октябрь, холод и сырость затопили окрестности, пробрались в замок. Мадам Помфри была теперь постоянно занята — вся школа кашляла и чихала. Бодроперцовое зелье уходило литрами.
Тяжёлые капли дождя стучали по окнам замка неделю без перерыва. Озеро вышло из берегов, клумбы превратились в грязное месиво, а тыквы Хагрида раздулись до размеров кареты. Но всё это нисколько не остудило энтузиазм Оливера Вуда. Тренировки по квиддичу продолжались. Именно поэтому в субботний вечер незадолго до Хэллоуина Гарри вместе со мной и Роном (Гермиона засела в библиотеке) возвращался в башню промокший до нитки. Ну и, конечно же, жаловался нам на бесчеловечность капитана команды. И да, в команду этих двоих всё же взяли.
Идя по коридору, мы заметили, что Гарри был не единственным, у кого настроение находилось сильно ниже среднего. Почти Безголовый Ник, привидение башни Гриффиндора, уставившись в окно бессмысленным взглядом, бормотал себе под нос:
— Не удовлетворяю их требованиям… Какой-то сантиметр, если уж на то пошло…
— Привет, Ник, — окликнул его Гарри. Мы с Роном тоже поздоровались с несчастным.
— Привет, привет… — Ник, вздрогнув, отвернулся от окна. На нём была старинная шляпа с пером, из-под которой на плечи падали крупные локоны, и кафтан с широким плотным воротником. Благодаря этому воротнику было незаметно, что голова его почти совсем отрублена. Он был полупрозрачен, как облако дыма. За ним отчётливо виднелось тёмное небо за окном и льющиеся по стеклу потоки дождя. — У тебя озабоченный вид, юный Поттер, — заметил он не лучшее настроение мальчика, сворачивая прозрачный лист бумаги и пряча его в карман.
— У вас тоже, Николас, — сказал я.
— А-а… Ничего особенного, — Ник изящно взмахнул рукой. — Я и не жаждал туда вступать… Просто подумал, что стоит подать заявление. Но, как оказалось, я «не удовлетворяю их требованиям»…
Призрак силился изобразить безразличие, но всё-таки не смог скрыть обиды.
— Сорок пять ударов тупым топором по шее! — с этим возгласом, он достал из кармана письмо. — Разве этого мало, чтобы принять меня в Клуб Обезглавленных Охотников?
— М-да… Неприятная ситуация… — пожевав губу, высказал своё мнение Рон.
— Что я хочу сказать, — продолжал Ник. — Я больше всех желал, чтобы всё прошло как по маслу и голова отделилась от туловища как положено. Ведь было бы не так больно! — с обидой в голосе вспомнил он момент своей смерти. — И я не оказался бы впоследствии в столь двусмысленном положении. Однако…
Почти Безголовый Ник встряхнул прозрачный лист бумаги и начал читать звенящим от негодования голосом:
— «Мы принимаем в Клуб Охотников только тех привидений, чьи головы полностью отсечены от тела. Без этого условия нельзя участвовать в таких мероприятиях, как скачки на коне с жонглированием головой или игра в поло отрубленными головами. С величайшим сожалением должен сообщить Вам, что Вы не удовлетворяете нашим требованиям. С наилучшими пожеланиями, сэр Патрик Делэйни-Подмор.»
И, тяжело вздохнув, Почти Безголовый Ник сунул письмо в карман.
— Моя голова, мальчики, держится всего на лоскутке кожи и нескольких жилах! — воскликнул он. — Все скажут, что она отрублена, но нет, для сэра Патрика, обезглавленного по всем правилам, этого недостаточно. — Почти Безголовый Ник несколько раз глубоко вздохнул и уже спокойнее продолжил: — А что тебя огорчило, мой юный друг? Не мог бы я чем-нибудь помочь?
— Нет, спасибо. — Гарри покачал головой. — Если ты, конечно, не умеешь управлять пого…
