— Нет, нельзя, — жёстко сказал я прежде чем Людо, к которому Рита и обращалась, смог ответить. Я прекрасно помню каким было это интервью в оригинале, нечего играть на нервах моего друга.
— Вопрос адресован не вам, молодой человек, — строго посмотрела она на меня.
— Да мне плевать, — сказал я с наглой улыбкой, с довольством наблюдая за её скривившимся лицом.
— Тише, тише! — встал между нами Бэгмен. — Я думаю, Гарри в состоянии сам решить, стоит ли давать сейчас индивидуальное интервью. Я прав, Гарри? — внимательно посмотрел он на мальчика.
— Я отказываюсь, — спокойно сказал он, отчего Рита нахмурилась. Парень-то прекрасно знает какая репутация у этой стервы от мира журналистики, я рассказывал как отец нелестно о ней отзывался во время работы над «Придирой».
— Ну раз нет, значит нет. Могу понять, наверняка ведь нервничаешь, в голове каша, в таком состоянии толкового интервью точно не выйдет, — добродушно сказал Людо, похлопав парня по плечу, пытаясь словами сгладить обострившуюся атмосферу.
Мы, чемпионы, расселись на стульях у двери и стали болтать. Я сказал Флёр и Краму, чтобы не расходились, когда всё закончится, и что нужно будет обсудить первый этап Турнира. Рита расположилась в углу, закинув ногу на ногу и что-то строчила на пергаменте, кидая на меня враждебные взгляды. Пузатый коротышка с большой чёрной камерой, слегка дымившейся, краем глаза любуется француженкой.
Вскоре пришли профессор Каркаров, мадам Максим, мистер Крауч и уселись рядом с Людо Бэгменом. Последними пришли Дамблдор вместе с…
— Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился к нам директор, заняв место за столом судей. — Он проверит ваши палочки, дабы убедиться в их готовности к турнирным сражениям.
Давненько я его не видел. И он будто бы и не изменился за это время, всё тот же пожилой волшебник с большими светло-серыми глазами. Он вышел на середину класса и заговорил:
— Мадемуазель Делакур, начнём с вас, если не возражаете.
Флёр лёгкой походкой подошла к нему и протянула палочку.
— Хм-м… — протянул Олливандер, повертел её в длинных пальцах как дирижёрскую палочку. Из палочки посыпался сноп розовых и золотых искр. Мастер поднёс её к глазам и внимательно рассмотрел. — Ясно, — сказал он спокойно. — Двадцать сантиметров, не гнётся, розовое дерево. Боже милостивый! Содержит…
— Волос с головы вейлы, моей гран-маман, — перебила она его.
— Да… Да, — сказал Гаррик. — Я никогда не использовал для палочек её волос. Слишком уж они получаются темпераментные. Но каждому своё, и если она вам подходит… — он пробежал пальцами по палочке, проверяя, нет ли царапин или каких неровностей. —
Флёр полетела на своё место, по пути одарив меня улыбкой.
— А-а, узнаю своё изделие, — заметно оживился мистер Олливандер, беря мою палочку. — Пожалуй, одна из самых необычных моих работ. Должен отметить, вы прекрасно о ней заботились… Ох, ваша палочка стала куда сильнее за то время, что я её не видел. Гибкая и изменчивая, подстать своему владельцу.
— Я старался, — спокойно улыбнулся я старику, который не подавал вида, что моя палочка какая-то уникальная.
Мистер Олливандер выпустил из моей палочки серебристую спираль дыма на весь класс, остался ею вполне доволен и пригласил на середину комнаты Крама.
Виктор Крам встал, повёл плечами, ссутулился и вразвалку подошёл к мастеру. Протянул палочку и, сунув руки в карманы, нахмурился.
— Хм-м. Ежели не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный мастер, хотя стиль не совсем тот, какой… Ну, это ладно…
Он поднёс палочку к глазам и тщательно рассматривал её, вертя так и этак.
— Да… саксаул и сухожилие дракона? — метнул он взгляд на Крама.
Крам кивнул.
— Толстовата, довольно жесткая, двадцать семь сантиметров…
Палочка из саксаула выстрелила как ружье, из дула выпорхнула стайка щебечущих птичек и вылетела в окно навстречу солнцу.
— Отлично, — сказал Олливандер, возвращая Краму его палочку. — Кто у нас ещё остался…? Поттер!
Гарри поднялся с места, прошёл мимо Крама и протянул свою палочку.
— О-о! — расцвёл мистер Олливандер, глаза его вдруг вспыхнули. — Я очень хорошо её помню.
Мистер Олливандер изучал его палочку дольше всех. Наконец пустил из неё фонтан вина и возвестил, что палочка по-прежнему пребывает в безупречном состоянии.
— Благодарю всех, — сказал стоящий за судейским столом Дамблдор. — Возвращайтесь на занятия. Хотя, пожалуй, можете идти отдыхать, урок вот-вот кончится…
Мы уже собрались было уходить, но тут вскочил толстяк с камерой и прокашлялся.
— А снимки, Дамблдор, снимки! — заволновался Бэгмен. — Всех судей и участников! Что вы скажете, Рита?
— Да, конечно. Сначала всех вместе, — она опять впилась взглядом в Гарри, — а потом по отдельности.
