Несколько дней я косился на это объявление. Наконец душа не выдержала, и я побрел в переулок у Никитской площади, в здание художественного техникума, где аэроклуб «Спартак» снимал помещение для занятий. Мне нужно было узнать, кто преподаватели, кто летчики, имеет ли аэроклуб отношение к системе Осоавиахима, в которой я ранее работал. Если да – бесполезно поступать, если нет – можно попытаться, возможно, удастся полетать.
Мои надежды оправдались. Аэроклуб «Спартак» не имел никакого отношения к Осоавиахиму. Я быстро собрал необходимые Документы. В анкете и автобиографии ничего не написал об отце, скрыл исключение из комсомола. Меня зачислили курсантом аэроклуба. Начались теоретические занятия по вечерам. По воскресеньям ездили на аэродром в Теплый Стан. Знакомились с самолетами У-2 (По-2), мыли их. Появились новые друзья: Алексей Роднов, Борзов, Леонид Кусков, Валентина Головленкова, Наташа Киселева и другие. Спортивные секции отошли на задний план.
Забегая вперед, скажу: дружба с Наташей Киселевой закончилась женитьбой.
Заниматься было легко. Почти все предметы ранее мной изучались, а некоторые я преподавал сам.
Наступило лето 1936 года. Все курсанты взяли отпуска по отношениям от командования аэроклуба. Мы выехали в лагеря на аэродром у Теплого Стана, размещались в сельской школе. Начались учебные полеты.
Летчик-инструктор Взнуздаев удивленно посматривал на меня в воздухе и после посадки отмечал правильные действия, радовался моим успехам и ставил в пример другим. Ему было невдомек, что его курсант сам был летчиком-инструктором.
Вскоре он представил меня к самостоятельному вылету. После проверки моей техники пилотирования начальником летной части аэроклуба, которая прошла успешно, я выполнил самостоятельный полет по кругу.
Почти месяц я летал самостоятельно, прежде чем выпустили в самостоятельный полет очередного курсанта. Все думали, что у меня какой-то особый дар к полетам.
Мне было, предложено освоить программу летчика-инструктора, и я с радостью согласился, хотя на душе было неспокойно. Не покидала мысль: вот узнают все обо мне и опять отстранят от полетов. Мне продлили отпуск без сохранения содержания. Однажды над нашим аэродромом стали появляться один за другим воздушные поезда. Планеры отцеплялись от буксировщиков и садились на наш аэродром. На нем собирались проводить слет планеристов. Моя душа ушла в пятки, когда я увидел среди планеристов своих старых друзей. Один из них, Клавдий Егоров, увидев меня на стоянке, закричал:
– Смотрите, ребята! Южак-то, оказывается, вынырнул в «Спартаке».
Меня еще в Коктебеле прозвали Южаком за то, что по утрам чуть свет, определив направление ветра, я всех будил криком: «Южак»! «Южак»! «Южак» дует – летать будем!»
Сейчас меня не радовала встреча с друзьями. Ребята, наверное, забыли о той горестной эпопее, когда я оказался чуть ли не «врагом народа».
К этому времени мне улыбнулось счастье: меня вызвали в горком комсомола и возвратили комсомольский билет как несправедливо исключенному. Сказали, что членские взносы надо уплатить за весь прошедший год. Меня оставили работать инструктором в аэроклубе московского «Спартака».
Теперь я редко бывал дома. На следующее лето выехал в лагерь, на аэродром.
Мама осталась в комнате одна. Ранее ее частенько навещал знакомый по работе. Потом у них начали портиться отношения. Мама переживала, стала много курить. Однажды она попросила меня сделать так, чтобы этот человек больше не приходил. Я переговорил с ним: он больше у нас не появлялся. Потом мама объясняла, что все годы жила мной и не хотела заводить новую семью. Когда же мои дела наладились, она решила устроить свою личную жизнь, но ничего хорошего не вышло.
10 февраля 1937 года она родила дочь Таню. Девочка оказалась болезненной, и у мамы на нервной почве пропало молоко. Моя подруга по аэроклубу Наташа Киселева бывала у нас частенько и помогала маме. Потом стала навещать ее почти ежедневно, даже в дни моего отсутствия.
Наташа мечтала о счастливой семейной жизни. Она любила меня и была готова на все, лишь бы остаться со мной. К ее огорчению, я не собирался жениться. Убеждал, что еще не время, лучше подождать, пока я стану настоящим летчиком и смогу обеспечить семью. В начале 1938 года я решил уйти в армию, в Военно-Воздушные Силы.
По моему рапорту военкомат направил меня в авиационную бригаду под Оршу, в Белоруссию. Сюда также прибыли многие инструкторы московских аэроклубов. К нашему сожалению, бригада оказалась вооруженной самолетами Р-5. Они были и в аэроклубах, мы же все мечтали стать летчиками-истребителями.
