«Почтовые ящики» находились на больших расстояниях. Из них мы получали информацию от наших нештатных разведчиков – местных жителей. Все ценные сведения мы отправляли по другим каналам связи. Василий знал, в каких квадратах могли базироваться группы других отрядов. Иногда мы с ними встречались. Нередко к «почтовым ящикам» связные приносили ржавые винтовки, гранаты, патроны, снаряды, тол в мешочках и продовольствие.
Все мы были вооружены винтовками и гранатами. Лишь у Василия был автомат и пистолет. Лишнее оружие находилось в тайниках. Питались достаточно хорошо. Почти все получали от местных жителей. Иногда охотились на оленей, кабанов.
Время бежало быстро, уже два месяца я вдоль и поперек колесил по Беловежской Пуще с партизанской группой Василия Кириченко. Заканчивался сентябрь 1943 года, связные из отряда все не возвращались. Мое намерение быстрее вернуться в полк срывалось.
Однажды я сказал Василию, что, если через пару дней связные не появятся, пойду один к линии фронта, попытаюсь найти крупный партизанский отряд, откуда меня отправят за линию фронта.
Василий слушал настороженно, сказал, что надо все обсудить с группой. Через пару дней Василий меня огорошил:
– Мы решили тебя не отпускать! Это опасно не только для тебя, но и для всей группы.
– Почему для всей группы? – спросил я.
– Потому, что такой переход одному через места немецких засад почти невозможен! Может случиться, что попадешь немцам в лапы и под пытками выдашь всю нашу систему передвижений.
Напрасны были мои заверения в обратном, Василий говорил:
– Ты под пытками не был! Всякое может случиться!
– Если меня не отпустите, сбегу!
Под вечер Василий пригласил меня в свой шалаш:
– Раз уж ты оказался таким упрямым, мы решили отпустить тебя. Когда пойдешь?
– Утром.
Василий достал карту, указал на квадраты, в которых мы никогда не были, показал речку и сожженное село Борки, где придется переправляться через нее. Особое внимание он обратил на шестикилометровую просеку-насыпь через болото на востоке Беловежской Пущи. Местные жители называли ее «Поднятая Трыба». Ее не миновать, а вдоль нее немцы всегда устраивают засады. Василий показал на карте и рассказал, как двигаться дальше и где нужно точно выйти к Белому болоту. По этому болоту, по партизанской тропе, я должен выйти к трем островам. На одном из них, Погорелом, базируется семейный отряд – старики, женщины, дети. Командир отряда – Миша. Он отведет меня в отряд имени Калинина. Василий написал ему записку, которую я надежно спрятал.
Ребята наполнили мой вещевой мешок всем необходимым, подобрали кресало получше: ударом куска напильника о кремень высекалась искра, от нее начинал тлеть ватный трут в трубке. Винтовку и гранату я хотел оставить.
– Ни в коем случае! – возразил Василий. – Конечно, одному вести бой с фашистами бесполезно, но отстреляться, убегая, можно. Гранату держи поближе – в случае беды подорвешь себя и фашистов. В тех местах уже будут близко деревни. Если собьешься с пути и не выйдешь к партизанской тропе, поспрошай крестьян. Если признают в тебе своего – выведут на тропу. Они знают, где она начинается…
Распрощавшись с командиром и бойцами, я тронулся в путь. Переходы делал в дневное время, перед ночевкой старался набрать в котелок воды, разводил два небольших костерчика, ужинал и укладывался между ними.
На третий день пути я вышел прямо к сваям разрушенного моста у сожженного села Борки. Прислушался. Стояла успокаивающая тишина. Ночью я перебрался на другой берег и, немного пройдя, как обычно, устроился на ночлег.
Утром я стал искать просеку, вдоль которой должен был выйти на насыпь через болото – Поднятую Трыбу. Вскоре пропала трава. Она была вытоптана. На грунте я увидел отчетливые отпечатки шипов немецких сапог. Следы были свежие, направлены по ходу моего движения. По их количеству было видно, что прошла большая группа солдат. Очевидно, я сбился с пути и иду в расположение немцев. Немедля повернул обратно к месту ночлега.
Оттуда я вышел на широкую прямую просеку. И здесь на земле четко отпечатались те же следы, только во встречном направлении. Это и была насыпь через болото – Поднятая Трыба, с которой только-только ушла немецкая засада.
Всю шестикилометровую просеку-насыпь я проходил с особой осторожностью. Легко обнаружил место, где полтора часа назад располагалась немецкая засада. Поднятая Трыба соединяла Беловежскую Пущу с лесами Гуты-Михалина. Далее мне предстояло выйти к Белому болоту, где начиналась партизанская тропа.
В этом лесу обнаружить квартальные просеки мне не удалось. Пробирался наугад, выдерживая заданное направление. Когда оказался в топком болоте, понял, что уклонился в сторону. Открытого болота с островами, о котором говорил Василий Кириченко, передо мной не было.
