Ползком через промерзшую заболоченную полосу мы подкрадывались к насыпи, проверяли крепление веревки к булавке-чеке взрывателя, подтягивали несколько метров веревки и расстегивали булавку-чеку. Теперь было достаточно потянуть веревку, чтобы выдернуть булавку из ударника-взрывателя.
Затаившись, мы ожидали, пока пройдет мимо нас немецкий патруль. Лежим, что называется, тише воды, ниже травы. Вот вдали появляются три фары паровоза. Пыхтя, он приближается на небольшой скорости. Перед ним, метрах в 50-100, проходит патруль, освещая фонарем рельсы. Эстафетная передача эшелона осуществляется от патруля к патрулю. С замиранием сердца выжидаем, когда патруль пройдет мимо нас. Не дышим. Шаги удаляются. Пыхтящий трехглазый паровоз совсем рядом. Держа у груди мину, я выскакиваю на насыпь и кладу ее рядом с рельсом. Что есть мочи бросаюсь назад, в сторону болота. В тот же момент местность освещается красным заревом. В спину толкает пружинящая сила взрывной волны, прижимает к земле. Это мой товарищ в нужный момент потянул за веревку, и взрыватель сработал. Раздается грохот и лязг металла, трещат автоматные очереди. Яркий свет ракет освещает все вокруг. Но спасительный лес уже рядом, и я скрываюсь в чаще. Ребята уже в сборе, на ходу сматываем шнур и углубляемся в лес. Настроение отличное! О результате «работы» узнаем завтра от местного связного, работающего на железной дороге. Обычно сильно повреждается паровоз. Он переворачивается, отлетают его колеса и разные детали. За паровозом опрокидываются пять-шесть вагонов или платформ с техникой, разрушается участок рельсового полотна, а на столбах рвутся провода связи.
Однако удача не всегда сопутствовала партизанам подрывных групп. Были потери, случаи гибели всей группы.
В начале марта 1944 года в нашу бригаду прибыла из-за линии фронта особая разведывательная группа из двенадцати человек. Она была оснащена радиостанцией и держала из расположения нашей бригады связь с Центром. Свои задачи она выполняла самостоятельно в населенных пунктах, занятых немцами. Командование бригады запросило Центр о трех летчиках – о Тихоне Еременко, о Володе Гринь и обо мне. Ответ пришел через пару дней: «Подтверждаем. Веселовский, Еременко, Гринь – советские летчики. Берегите».
В партизанской деревне Белавичи я встретился с Еременко, его отправляли из отряда имени С.М. Кирова в соседнее партизанское соединение, куда прилетали наши транспортные самолеты. Далее ему предстояло лететь на Большую землю. Так требовала радиограмма от командующего Авиацией дальнего действия (АДД) А.Е. Голованова. Весь день мы провели вместе, я просил его напомнить в Москве обо мне и о Володе Гринь. Меня же в эти дни назначили начальником штаба партизанского отряда «За Родину».
Перед строем комбриг Михаил Матевосян зачитал приказ и представил меня партизанам. До этого со мной беседовал командир отряда Алексей Виниченко. Ранее начальником штаба отряда был именно тот капитан, который арестовал меня, изводил допросами и чуть было не отправил на тот свет.
Отряд состоял из двух рот по сто двадцать человек в каждой. Добрую половину отряда составляли бывшие красноармейцы и младшие командиры. В одной роте было четверо венгров, взятых в плен при уничтожении одного из немецких гарнизонов. На вооружении отряд имел пять ручных пулеметов, автоматы и гранаты. Запас патронов, мин и медикаментов был незначителен. Партизаны отряда имели на базе четыре больших шалаша и штабную землянку на четырех человек.
Работы мне прибавилось. Ничего нельзя было упускать из поля зрения, начиная с запаса продуктов и кончая планами боевой работы. Особое внимание я уделял охранению, караульной службе и разведке. От этого зависели благополучное базирование, удачи в походах, засадах и налетах на вражеские гарнизоны.
В одном из боев был ранен в обе ноги командир отряда Алексей Виниченко, поэтому в дальнейшем боевыми операциями пришлось руководить мне.
К концу апреля появилась молодая листва, поднялась трава. Жить в лесу стало легче. Я обратился к командованию бригады за разрешением отправиться в Беловежскую Пущу с группой партизан, разведать там обстановку, определить возможности базирования всей бригады. Командование бригады дало мне «добро», назначило сроки отправления в бригаду связных с донесениями.
После тщательной разведки мы, группа в пятьдесят человек, днем перешли через Поднятую Трыбу, удачно переправились через реку У сожженной деревни Борки. Расположились мы в восточной части Беловежской Пущи, все передвижения и разведку окружающей обстановки проводили скрытно, тщательно маскируясь.
В районе нашего базирования проходило несколько дорог, соединявших поселки, где квартировали вражеские гарнизоны. Немцы заставляли местных крестьян боронить поверхность дорог, чтобы были заметны любые следы. При движении на подводах или машинах колонну замыкала лошадь, тащившая пару борон. Впереди немцы пускали крестьянскую телегу, чтобы в случае минирования подорвалась она.
