– Сеньор Саэнс, мы расследуем дело, в центре которого Тлалок, мезоамериканский бог удачи. Он изображен на барельефе над дверью дома Кеведо, некогда принадлежавшего вашей семье. Мы бы хотели узнать, есть ли у вас информация об этом языческом божестве или, может, о его значении для семейства Чакон.
На лице хозяина отобразилось облегчение, словно его успокоила причина их визита.
– Ну вы меня застали врасплох… Языческое божество? По правде говоря, меня никогда о таком не спрашивали. Я знаю, что мой дед, вернувшись из Мексики, распорядился поместить это странное существо на стене дома рядом с коллегиальной церковью, но я понятия не имел, что это какой-то Тлалок. В детстве мама мне рассказывала, что он символизирует удачу у народов майя или что-то такое и что из Мексики ее родители привезли несколько фигурок, из которых сделали подвески, пресс-папье и прочие вещицы.
– А что-то из этого сохранилось?
– Боюсь, с этим будет непросто. Я могу, конечно, распорядиться поискать в чуланах и спросить у мамы, но память у нее уже не та… У нее Альцгеймер, так что придется проводить изыскания во всем доме.
– Ясно. А вашу мать зовут…
– Долорес. Долорес Чакон.
– Хорошо, спасибо. – Валентина сделала запись в блокноте. – А вы не припомните, не было ли такого, что какая-то из фигурок вдруг исчезла? Или, может, какую-то фигурку подарили родственникам или друзьям?
– По правде говоря, без понятия. Могу только сказать, что эти штуковины валялись по всему дому, так что наверняка они сейчас где-то в старых вещах. Наша семья владеет этим домом уже более шестидесяти лет, так что количество хлама должно быть впечатляющим. А могу я узнать, почему вас интересует эта ерунда? Только не говорите, что Рожищу стащили!
– Рожищу?
– Ну, мы в детстве так называли это чудище на доме Кеведо. Я слышал, что недавно пытались похитить герб на улице Инфантэ, даже трактор использовали, представьте себе. Что-нибудь в этом роде?
– Нет, ничего такого, – ответила Валентина. – Просто наше расследование связано с этим Тлалоком.
Хозяин дома явно сгорал от любопытства, однако удержался от расспросов, молча ждал продолжения.
– Сеньор Саэнс, насколько нам известно, в пятидесятые годы исчез кто-то из членов вашей семьи. Вы не могли бы поделиться этой информацией?
– Вы про моего дядю? Про Игнасио? Но с тех пор уже шестьдесят лет прошло! Насколько я знаю, он мертв и его похоронили. Или частично похоронили.
– Частично? Можете пояснить?
– Конечно, но я не понимаю, к чему это все, после стольких лет… В общем, я знаю, что фрагменты его тела нашли на пляже, они покоятся в семейной усыпальнице. Произошло что-то ужасное, совершенно очевидно. Но дело было после войны, тогда люди как с ума посходили. Трудно сказать, может, он как-то был замешан в политику. Мама не любила говорить об этом, а когда я пытался расспросить, тут же начинала плакать, так что я перестал о нем вспоминать.
– Ясно. Вы сказали, что фрагменты его тела нашли на пляже. Вы не помните, на каком именно?
– Конечно. На пляже Санта-Хуста в Убиарко, одном из ближайших к Сантильяне-дель-Мар. Знаете, несмотря на название, в нашем городе нет моря, так что мы сбегаем на пляж при любой возможности. Мой дядя был управляющим в прибрежной гостинице, а однажды летом он вдруг исчез. Мама, конечно, могла бы рассказать куда больше, но у нее, как я уже сказал, Альцгеймер, и она совершенно потерялась в воспоминаниях. Сегодня, кстати, она так плохо спала, так нервничала и путалась, что пришлось утром дать ей успокоительное. Представьте себе, мы даже телефон отключили, чтобы ее ничто не потревожило.
– Да, мы звонили, но никто не ответил. В соседнем доме вроде бы тоже проживает кто-то по фамилии Чакон, так указано в телефонной книге. Должно быть, ваш родственник?
– Это я и есть, – широко улыбнулся тот. – В этом доме живет моя мать, а в соседнем – я.
– Понятно. А ваших бабушки с дедушкой, разумеется, уже нет в живых?
– Ох, конечно. Бабушка умерла лет через пять после исчезновения дяди. Мама говорит, ее сожрала тоска. Вообще-то я ее не застал, потому что меня мама родила довольно поздно. А дедушки не стало в семидесятые, год не вспомню.
– А вы могли бы припомнить точную дату исчезновения дяди?
– Уф, нет… где-то в пятидесятые, но нужно искать.
– Понимаю… А у вашей матери есть еще братья или сестры?
– Были. Старший брат умер в восемьдесят седьмом. Он был прекрасным человеком, всегда заботился обо мне и о родителях. Сгорел, бедняга, от рака кишечника.
– Мне очень жаль. А двоюродные братья или сестры у вас есть? Может, кто-нибудь мог бы вспомнить что-то еще.
– К сожалению, нет. Дядя был женат, но умер бездетным. Его жена была бесплодна, а раньше усыновление было редкостью. Так что братьев и сестер у меня нет, но зато сам я восполнил этот пробел, у нас четверо, жена вот-вот приведет их из бассейна.
– Вы живете здесь летом?
