Гавань Веймаус дождалась своего звездного часа. Линкоры, корабли для перевозки войск, транспортные корабли и десантные баржи – все смешалось в одну кучу. Над всем этим в небе плавал заградительный шар, собранный из сотен серебристых аэростатов. Собирающиеся во Францию туристы принимали солнечные ванны и лениво наблюдали за гигантскими резиновыми игрушками, которые грузили на борт. При должном оптимизме все это можно было счесть за новое секретное оружие, особенно если смотреть издалека.
Все население американского корабля «Chase» делилось на три категории: стратеги, игроки и составители последних писем. Игроки обитали на верхней палубе. Они собирались вокруг пары крошечных игральных костей и кидали тысячи долларов на одеяло, постеленное вместо зеленого сукна. Составители последних писем, ютясь по углам, исписывали листы бумаги красивыми фразами, завещая все свои любимые игрушки младшим братьям, а деньги – семье. Что до стратегов, то они собирались в спортзале в трюме корабля. Лежа на животах, они разглядывали резиновый ковер, на котором были расставлены миниатюрные модели всех домов и деревьев французского берега. Командиры взводов прокладывали путь между резиновыми поселками и искали укрытия за резиновыми деревьями и в резиновых окопах, вырытых в ковре.
Еще у них были маленькие модели всех кораблей, а на стенах были развешены таблички с названиями побережий и отдельных секторов: «Fox Green», «Easy Red» и так далее. Все вместе эти сектора составляли так называемый «Берег Омаха». Адмирал и его свита присоединились к интеллектуальным упражнениям в спортзале и гоняли маленькие кораблики, пытаясь добраться до секторов, обозначенных на стенах. Они играли в эту игру явно со знанием дела. Чем дольше я смотрел, как эти джентльмены, увешанные медалями, играют на полу в кораблики, тем страшнее мне становилось.
Я следил за перемещениями фигурок в спортзале вовсе не из вежливости. Корабль «Chase» служил плавучей базой для множества десантных барж, которые должны были отделиться от него в десяти милях от французского берега. Мне надо было сосредоточиться и выбрать, на какой барже плыть и за какое резиновое дерево прятаться на берегу. Это напоминало мне разглядывание лошадей на ипподроме за десять минут до начала скачек. Еще пять минут, и придется делать ставки.
С одной стороны, боевые задачи роты «В» казались интересными, и идти с ними было относительно безопасно. С другой стороны, я хорошо знал роту «Е» и лучшие кадры снял, когда был с этими ребятами на Сицилии. Мои размышления о том, какую из этих двух рот выбрать, прервал полковник Тейлор, командир 16-го пехотного полка 1-й дивизии. Он предупредил, что штаб полка пойдет сразу за первой волной пехоты, и если я пойду с ним, то не пропущу представление и буду в относительной безопасности. Это было заявкой на победу: можно было ставить два к одному, что к вечеру я буду все еще жив.
Здесь мой сын может перебить меня и спросить: «В чем отличие военного корреспондента от всех остальных людей в военной форме?» Я отвечу так. У военного корреспондента по сравнению с солдатом больше выпивки, девушек, денег и свободы, а на этой стадии игры он может выбирать, где ему находиться, может позволить себе быть трусом и не бояться никакого наказания, кроме мук совести. Военный корреспондент может сделать ставку (а ставка – жизнь) на какого угодно скакуна, а может в последний момент вообще забрать ее обратно.
Я игрок. Я решил отправиться вместе с первыми солдатами роты «Е».
Утвердившись в намерении пойти в атаку в первых рядах, я стал убеждать себя, что операция будет пустячной и что все разговоры о «неприступной западной стене» не более чем немецкая пропаганда. Я вышел на палубу и внимательно посмотрел на удаляющийся английский берег. Бледно-зеленое сияние исчезающего острова так взволновало меня, что я присоединился к легиону составителей последних писем. Я написал, что брат может забрать себе мои лыжные ботинки, а мать может пригласить к себе кое-кого из Англии. Все это показалось мне омерзительным, и я не стал отправлять письмо. Я сложил его и засунул в нагрудный карман.
Теперь я присоединился к третьей категории. В 2 часа ночи партию в покер прервал корабельный динамик. Мы убрали деньги в водонепроницаемые поясные кошельки. Нам грубо напомнили, что Неизбежное неумолимо приближается.
На меня нацепили противогаз, надувной спасательный круг, лопату и еще какие-то штуковины. На руку я накрутил дорогущий дождевик, купленный в «Burberry». Я был самым элегантным воином-освободителем.
Предбоевой завтрак подали в три ночи. Матросы с «Chase» в безупречно-белых куртках разносили горячие пирожки, сосиски, яйца и кофе. Делали они это необыкновенно энергично и учтиво. Однако желудки перед десантированием отказывались принимать пищу, поэтому большая часть столь трогательных кулинарных усилий оказалась напрасна.