Некры, ну и задание на этот раз выпало! Мало того, что пришлось идти в город, полный скрытов, с угрозой не просто сгинуть, а стать одним из них, так еще Смертника выдали в качестве особо охраняемого объекта. Кому рассказать – не поверят! Смертника! Охранять! Да они же на всю голову двинутые, и там где мага простого спасать надобно от врага, Смертника надо оттаскивать от противника! Просто потому‑что менталитет у них такой. Нет врага – нет проблемы. Хотя прикрыть спину парню конечно же придется – больно молод, опыту пока нет.
Так я думал пока мы до места не добрались, и убедившись что грамма, по которой скрыты хотели ритуал провести присутствует, в атаку не пошли. Стоило мне сигнал подать войскам, да попросить мага о помощи, как он помог. Так помог, что и скрытов, и грамму, и даже часть площади снесло к некрам на кулички! И кого тут охранять надо? А!?
Но самое веселье позже началось. Когда эта самоходная артиллерийская установка имени ХэйараТемнопламенного начала работать по скрытам. И попутно по площадям. Думаю, если мэр этого города выжил, он будет долго смотреть нам в глаза, в поисках сострадания, или хотя бы источника той злобы, что принудила нас так значительно изменить ландшафт, добавив в архитектуру города столько ям и траншей, и попутно разрушить несколько зданий.
Но когда думаешь что хуже уже некуда, боги всегда рады убедить жалких разумных в обратном! Смертник оказался… некромантом! И судя по всему – очень и очень сильным. Просто потому‑что он не подходил к трупам, не выписывал знаки ритуала. Все же я не первый год в ласковой обслуге, и со Смертниками пообщаться успел.
Маг ничего из обычных танцев Смертников над телами не делал. Он просто приказал, махнул рукой, и они ВСТАЛИ. То что было после… мне нельзя было отвернуться, но солдатам я приказал закрыть глаза. Хоть товарищи и бывалые, но смотреть как маленькая девочка перегрызает горло старику, или же баба на сносях старательно втаптывает в землю голову ребенка, а он пытается укусить ее за ногу… и все это без криков, без эмоций. Седых волос у меня точно прибавилось. Я был уверен что Хель посетила нас своим присутствием…
И я оказался прав. Я завороженно взирал на карнавал Смерти, на то как мертвые сражаются с мертвыми. И я остро чувствовал что я здесь – лишний. Не должны живые видеть ТАКОЕ. Невольно, на ум приходили все известные молитвы. И я молился. Молился, слушая бормотание солдат, просящих богов и милосердии, и слушая влажный хлюп ломающихся костей, скрежет зубов по костям, и… смех.
Далеко не сразу я понял что смеялся маг. Он смотрел на весь этот кошмар, и СМЕЯЛСЯ. Он размахивал руками, будто бы дирижируя невидимым оркестром, и послушные его воле, как марионетки в бродячем цирке слушаются своего кукловода, тела разумных бросались в бой, раз за разом. Не обращая внимания ни на что. В мое сердце стал закрадываться страх…
***
Еще один пас, и вместо разорванных на части марионеток встают новые – свежеубитые! Недавние мои враги становятся моими слугами, и бросаются на врага, дабы создать новых слуг! Какой замечательный способ сражаться!
Снова улыбаюсь, и вдруг понимаю что… что‑то не так. Что я веду себя не совсем адекватно. Разве стал бы я смеяться, отдавая приказ некрам на атаку? Да и… с каких пор я могу поднимать некров десятками, и управлять ими, да еще с такой легкостью!? Или же… опьянение?! Опьянение силой! Я опять слетел с катушек! И судя по всему, судя по тому что мне хочется и дальше веселиться, добром все это вряд ли закончится…
В руке сам собой оказывается нож, и чужим, неловким движением я втыкаю его себе в ногу. Боль ослепляет, хочется закричать, но взамен я… я прихожу в себя! И понимаю, что только идиот вроде меня мог вместо того чтобы сплести Упокоение, и развеять некроэманации, заодно избавившись от опьянения, ткнуть себя ножом в ногу. Правда, через мгновение, когда способность воспринимать окружающий мир вернулась ко мне, и я осознал что мы находимся в кольце моих некров, которых пытаются порвать скрыты, дабы добраться до помехи, то бишь нас, и устранить ее, светлая мысль об Упокоении была признана темной, и она, мысль, была приговорена к повешению через сожжение. Или наоборот… не суть!
– Перевяжи. – хмурясь, морщась, и шипя от боли, прошу я крайне бледного майора, стоящего неподалеку.
– Ты пришел в себя? – обрадованно восклицает он, но я, обрывая радость и прочие проявления чувств, грубо прерываю его, и тыкаю пальцем в бедро. Чудом не задевая торчащий из ноги нож.
– Перевяжи! – выдыхаю, морщась от боли. Реакция майора меня… отчасти порадовала, отчасти – нет. Он без затей подошел ближе, и вытянул нож из раны, пояснив:
– Грамотно ткнул! Сосуды не задел, а мясо нарастет!
– Идиот! – вырвалось у меня, и это было самое мягкое, что я сказал в адрес этой бессердечной сволочи с садистсткими наклонностями. Всех слов не помню, но майор, заканчивая перевязывать мне ногу, пыхтел как тяжко нагруженный конь, и был красный как скроманя девица, в первый раз увидевшая… в общем, как скромная девица.
