– Спасибо тебе большое, – сказала Полина, целуя его, – этой просто кайф какой-то.
– На здоровье, – ответил Максим, прежде чем продолжить поцелуй.
– Одна беда, вся кухня мокрая, – сказала Полина, брезгливо сморщив нос. Она только помылась и заниматься мокрой кухней ей вовсе не хотелось.
– Это как раз ерунда, – ответил Максим и отстранился от неё. Потом он как будто вообще изолировался. Вот он вроде рядом, руку протяни, при этом недосягаем, как стеной отгорожен. Видимо настолько погрузился в своё действо, что даже смог изолироваться от мира. Полина перевела взгляд с Максима на кухню, чтобы посмотреть, как он будет колдовать, а оказалось, что он уже вовсю работает. Кухня уже была наполовину высушена. Там, где совсем недавно были лужи, остались лишь мокрые пятна на полу. Но и они довольно быстро уменьшались в размерах.
На следующий день они гуляли по лесу. Максим то и дело колдовал, создавая разные ледяные объекты, а потом нагревал их, пока они не начинали таять и превращаться в лужицы или даже полностью впитываться в землю. Сначала он сделал ледяные розы, невысокие, очень тонкие, которые быстро растаяли. Затем сделал оленёнка несмотря на то, что тот был маленький и на тонких ножках, таял он значительно дольше роз. Потом Максим зачем-то создал ноутбук. Этот растаял тоже быстро. Затем в ход пошли грибы, сова… Крупная, размером с апельсин земляника. Ландыши, тоже крупнее натуральных раза в три. Последней была оса, размером, наверное, Полине до колена.
Уставшие они вернулись домой. Максим видимо сильно вымотался. Прилёг отдохнуть, пока Полина готовила ужин, и заснул. Накрыв на стол, девушка подошла к нему. Смотрела на него, какой он красивый, а сейчас уставший – вон тени залегли под глазами. Думала, будить ли его ради ужина, или уж оставить спать до утра и вдруг почувствовала толчки исцеляющей энергии внутри себя. Она удивилась, ведь она чувствовала больных людей рядом с собой, а сейчас такого чувства не было. «Так ведь Максим и не человек», – самой себе ответила она, пытаясь распознать, как ощущается сущность, которая заболела. Постепенно она поняла, что это и не болезнь в прямом смысле слова. Просто за сегодняшний день Максим потратил слишком много своих магических сил. Пока не спал, видимо держал себя в руках. Уснул – и расслабился. Тут-то внутренняя целительная энергия знахарки и опознала его как больного человека. Однако её энергии появилось совсем чуть-чуть. Девушка направила руки на сивера и дала возможность целительным потокам устремиться к нему. Это было кратковременное воздействие, но сразу стало видно, что молодому человеку лучше. Мало того, что пропали тёмные круги под глазами, но и кожа как будто стала ярче, и волосы. Последние, казалось, что даже начали светиться. Или это свет лампы стал отражаться более ярко.
Максим проснулся и выглядел довольно бодрым.
– Хотел просто полежать, а заснул, надо же, – сказал он, поднимаясь, – и так выспался, сил набрался, будто всю ночь спал.
– А ты чего делала? – поинтересовался он, заметил направленные на него руки Полины.
– Устал ты сильно, чуток полечила тебя, – честно сказала она ему.
– Спасибо, – ответил он, целуя её в щеку, – кормить меня будешь?
– Конечно, стынет всё, подошла-то позвать тебя.
После этого Максим стал реже отлучаться и больше времени проводить с Полиной. Правда теперь она стала оставлять его, направляясь к своим подопечным. Он старался подстраивать свои тренировки к тем дням, когда Полина была занята.
Всё чаще молодой человек задумывался о том, что хочет прожить с этой девушкой всю оставшуюся жизнь. Единственное что его настораживало, так это то, что помогать Полина всю жизнь будет всем, независимо от того какой перед ней человек или сущность, добрый или злой.
Максим долгое время отказывался от использования своих сил, чтобы не быть злым колдуном. Хотя сивер – это нейтральная сущность, которой в принципе нет дела до людей, его задача управлять стихиями. Но сам молодой человека выстроил для себя моральные границы не свойственные его роду. Он так давно придерживался их, это был его стиль жизни, и он не собирался их нарушать. Поэтому-то его сейчас и грызли сомнения. Он размышлял, готов ли он принять то, что его жена будет помогать тем, кого возможно он пожелает убить. «Предположим я раню Кощея, если тот захочет навредить людям, а он придёт к моей жене лечиться, – фантазировал Максим возможное будущее, – бред какой-то получается».
Девушка не знала о чём переживает любимый, но даже узнав, вряд ли она смогла бы успокоить его. Исцеляющая энергия зарождалась, стоило только знахарке почувствовать больного, независимо от того какой тот человек: хороший или плохой. Она даже убеждала себя, что будет отказывать, если почувствует, что человек недостойный. Однако пока никому не отказала в помощи. В момент, когда к ней обращались, она чувствовала только боль человека, и забывала проверять какой он по сути.
