Я огляделась по сторонам, избегая зрительного контакта. Я старалась не думать о том, как проводила время с его сыновьями.
– А вот мальчиков я хорошо знала.
– Сочувствую.
Соболезнования Дейкра стрелой пронзили мне грудь. Я изо всех сил старалась держать себя в руках. От этих слов я мучительно осознала: единственное мое спасение, чтобы не стать предательницей в глазах отца, – держать его в неведении о том, где я сейчас нахожусь.
Но я была предательницей, точь-в-точь как назвал меня Дейкр, когда мы повстречались.
Я была принцессой Мармориса, но в данный момент сидела с нашим врагом и разговаривала с ним о жестокости своего короля.
Короля, чьим самым преданным подданным полагалось быть его наследнице.
Сердце бешено застучало: я представила то, хуже чего и быть не могло. Если Дейкр узнает, кто я на самом деле, он безжалостно расправится со мной. А может, так со мной обойдется, что я сама буду желать смерти.
О зверствах мятежников я была наслышана не меньше, чем о жестокости отца. Мне и думать не хотелось о том, что из этого хуже.
– Мне нравится сюда приходить. – Голос Дейкра отвлек меня от мыслей. Я наблюдала за тем, как он смотрел на воду. – Я прихожу сюда всякий раз, когда выдается слишком трудный день или когда меня неотступно преследуют мысли о матери.
– Соболезную твоей потере.
Не припомню, говорила ли я это уже, но в тот момент мне показалось, что сказать это необходимо. Я хотела сказать ему, как мне жаль, что моя семья приложила руку к тому, чтобы отнять у него мать. Как мне жаль, что его мать положила жизнь на борьбу с королем, которому было все равно, жива она или мертва.
Отец считал восстание досадной помехой. Мне не казалось, что он воспринимал повстанцев всерьез, пока они не напали на дворец. Вот тогда я и увидела страх в его глазах. Отец собирал магическую десятину, чтобы насытить собственную жажду власти, но в тот день я заметила тень сомнения на его лице. Даже всей той магии, что он отобрал у подданных, оказалось недостаточно.
У этого человека было все, но даже этого оказалось недостаточно, чтобы защитить его, когда народ, наконец, решил дать ему отпор.
Я и не думала, что когда-нибудь хоть что-то изменится.
Дейкр кивнул, откинулся назад и закрыл глаза.
– Для этого разговора я слишком пьян.
Я тихо рассмеялась, хотя в этом не было ничего смешного.
– Тогда о чем ты бы хотел поговорить?
– О тебе в одной лишь моей рубашке.
Эти слова прозвучали без запинки, но медленно, как будто Дейкр пробовал их на вкус. Они повисли в воздухе, как невысказанное обещание, и кожу начало покалывать от предвкушения.
– А больше я ни о чем и думать не могу со вчерашнего вечера.
Я судорожно сглотнула, глядя на него. Его ресницы веером опускались на щеки. Он казался таким умиротворенным.
– На мне была не только твоя рубашка.
– Знаю, – тихо простонал он. – Но лежа там, в темноте, я думал лишь о том, что было бы, если бы ты была только в ней.
Он медленно обернулся ко мне и посмотрел мне в глаза так пристально, что у меня перехватило дыхание. Его голос поразил меня: он стал нежным и низким.
– Я все мечтал раздеть тебя догола, пока тебе будет уже ни за чем не спрятаться.
Я почувствовала, как к лицу прилил жар, и отвела взгляд, не в силах посмотреть ему в глаза.
– Думаю, нам пора идти, – сказала я сдавленным голосом, сдерживая слова, которые хотела сказать.
– Здравая мысль.
Дейкр потянулся вперед и провел пальцами по краю моей рубашки. Он беспечно играл с тканью, и это резко контрастировало с огнем, который он разжигал во мне каждым уверенным прикосновением.
– Ты так сегодня оделась, чтобы наказать меня?
– Как, черт возьми, моя одежда стала для тебя наказанием?
– Потому что ты не моя.
Его слова опьяняли меня гораздо сильнее любого вина.
– Я ничья.
В глазах у Дейкра потемнело. Следя за движением своих рук, он прикасался ко мне все более настойчиво.
– Эйран прикасался к тебе?
Я запнулась на этих словах, едва выдавив из себя:
– Что?
Тут с моих губ сорвалась недоверчивая усмешка. Я с сомнением покачала головой.
– Должно быть, ты шутишь.
– Я абсолютно серьезен.
Он перевел взгляд с моего живота на лицо, и меня захлестнула волна гнева. В его взгляде было то же самое презрение, которое сквозило на всех тренировках, которыми он меня пытал.
Я быстро встала и отошла от него, пока не натворила чего-нибудь, о чем потом пожалела бы.
Он окликнул меня по имени, но я не остановилась, а пошла обратно ко входу в маленькую пещеру. Дейкр был пьян, а я была не в настроении общаться с ним этим вечером. Только не сейчас, когда он так ко мне прикасался.
Не сейчас, когда я была готова умолять его о ласке, пускай он и был жесток.
Я осторожно присела на корточки, вытянула шею и почувствовала, как спину оцарапал холодный зазубренный край скалы. Наконец я оказалась на другой стороне узкого прохода и с облегчением выдохнула. Однако там меня встретила пугающая темнота. Слабый проблеск света, который вел меня по узкому туннелю, теперь полностью исчез. Я справилась с нарастающей паникой, размышляя о том, чтобы вернуться.
– Найра, подожди!
