– Марина Михайловна, – сказал он со вздохом, – ну конечно, я беру вас. Когда вы готовы выйти?
Я хотела ответить, что хоть сегодня, но задумалась. Васюте-то я еще ничего не сказала.
– С понедельника? – неуверенно предположила я.
– С понедельника так с понедельника, – согласился он тяжело и мрачно. – Заходите ко мне, потом в отдел кадров… ну вы знаете…
– Спасибо вам огромное, Олег Николаевич! – Я знала, что он не откажет, но все равно нервничала. – Вы не пожалеете, обещаю!
– Надеюсь, – мученическим тоном выдавил начальник, но мне его не было жалко. Ни капельки.
В своем кабинете главврач Новиков осторожно положил трубку и посмотрел на невозмутимого начальника разведуправления Рудлога.
– Все нормально? – спросил напряженно.
– Прекрасно, – кивнул Тандаджи. – Теперь, Олег Николаевич, продолжим. Охрану замаскируем под санитаров, поставим камеры здесь и здесь, – он делал пометки на поэтажном плане помещения. – До понедельника стекла вам поменяют на пуленепробиваемые, проверят пожарную сигнализацию, установят анализатор дыма и ядов. Есть какие-то еще пожелания? А, да, оборудуем вам охранно-пропускной пункт, теперь вход в больницу будет только по пропускам или через приемный покой.
– Не напугайте только мне пациентов и персонал, – нервно попросил Новиков.
– Что вы, – невозмутимо сказал Тандаджи, – они даже не заметят. Заодно фасад покрасим, в порядке компенсации. Что-то еще нужно? Вы спрашивайте, не стесняйтесь, пока предлагаю.
Новиков задумался, осторожно почесал себе подбородок, словно решаясь.
– Нужно, конечно, господин Тандаджи. Раз такое дело, то вот список, – он достал из стола два исписанных листа. – Это то, чего нам не хватает. Мы постоянно шлем запросы, но бюджет ограничен, выделяют крохи. Аппараты ИВЛ, донорский пункт, да и койки пора обновить, и белье хотелось бы новое, а то мы кипятим, парим, а оно уже серое.
Тидусс спокойно взял список, пробежал глазами.
– Не все сразу, но за несколько месяцев все сделаем, господин Новиков. Спасибо за сотрудничество.
– Не за что, – криво и кисло произнес главврач Второй областной больницы.
В комнаты Василины я стучалась с некоторой опаской. Хорошо, что меня вчера накрыла блаженная задумчивость у дверей их с Марианом покоев. А то могла бы и помешать… отдыху.
«А хорошо, наверное, когда у тебя муж всегда под рукой».
«Это если муж такой, как Мариан».
Но сестричка только собиралась вставать, и мужа ее в покоях не было, поэтому этот мой рейд оказался более успешным.
– Привет, Васюш, – я осторожно заглянула в дверь. Смешно: она такая сонная, теплая, в пижаме, со взлохмаченными торчащими кудряшками. Не королева, а булочка с корицей.
Что-то меня с утра образы булочек прямо преследуют.
– Я слишком рано, да?
– Нет, заходи, – она сладко зевнула, потянулась, и я присела на краешек кровати. – У меня еще десять минут есть полениться. Никак не пойму, как Мариан заставляет себя вставать и идти на плац, на зарядку с гвардейцами. Тем более в такую погоду.
Мы обе посмотрели за окно. Дождь настойчиво барабанил по стеклу, и сквозь потеки воды были видны черные, уныло раскачивающиеся деревья с почти облетевшей листвой. Я представила себе пробежку под этим холодным ливнем и передернула плечами.
– Вот-вот, – Василина заметила мое движение, улыбнулась, снова зевнула. – Ну, моя верноподданная, рассказывай, зачем пожаловала?
– Я звонила на свою старую работу, – осторожно начала я, – и, Василин, они готовы меня взять обратно. С понедельника. Ты… ты что скажешь? Я знаю, что я обещала побыть с тобой, но я буду здесь, просто на работу начну ездить. Не обидишься?
Василинка подползла ко мне, обняла. Он нее пахло теплым молоком. Хотя она и говорила, что перестала кормить грудью, все равно пахло.
– Мариш, ну что ты? Я же вижу, как ты тут тоскуешь. Как я могу обижаться? Ты будешь при деле, и если тебе это нравится, то у меня хватает мозгов не держать тебя здесь.
– Спасибо, милая. – Вот опять. Я знала, что она не откажет, но как же трудно перешагнуть через себя и спросить!
– Главное – что ты остаешься с нами, – продолжала Вася, и я прикусила язык: как раз собиралась сказать, что планирую съехать потом. – Теперь бы Полю с Ани вернуть, и у меня сердце будет совсем спокойно. Одна на севере пропала, другая на юге. Хоть разорвись. Хорошо, я чувствую, что они живы, а то бы с ума сошла.
– Зато Алинка во дворце, – ободрила я ее.
– Да, – сестричка помрачнела, – она не говорила, что случилось? Алина на себя не похожа. Разговаривает мало, прочитанным не делится, сидит с книгами целый день, носом шмыгает. Обидел ее кто-то, Мариш. Я все порываюсь позвонить ректору и узнать, но она, как приехала, попросила меня этого не делать.
– Может, влюбилась неудачно? – неуверенно предположила я.
– Кто, наша Алишка? – фыркнула Вася. – Она может влюбиться в книжную полку, в лабораторию. В сборник математических формул. Но в мужчину? Она же еще малышка совсем.
– Малышка, – передразнила я. – А ты, – продолжила насмешливо, – ты во сколько своего Мариана встретила?
Василина чуть порозовела, глаза затуманились воспоминаниями.
