– Виктория, помоги мне, – попросил он и посмотрел профессору Лыськовой в глаза. Да, запрещенный прием. Неизвестно, что она там увидела, но подхватила Ситникова под локоть, сказала «Мы будем за дверью» и потянула парня за собой. Вырываться ему, очевидно, было неловко.
– Я здесь, малявочка, – прогудел Матвей от двери, – если что, кричи.
Оставшаяся в одиночестве студентка сложила руки на груди, снова задрала нос. Так они и стояли напротив, буквально отзеркаливая друг друга, очень похожие в этот момент.
Макс за эту короткую беседу вымотался больше, чем за сутки непрерывной работы в лаборатории.
– Студентка, – начал он, – вы в своей речи весьма оригинально воззвали к прецедентному праву.
Она подняла брови, сощурилась.
– Однако оно распространяется не только на студентов, но и на обратную сторону. Согласны?
Кажется, у нее есть веснушки. Точно, есть.
Упрямая девица молчала, и тишина была такой, что за дверью слышался тихий убеждающий голос Вики и ответное сопение Ситникова.
– Поэтому логично и справедливо будет следующее решение. Раз студент Ситников обязан отработать за нападение на меня, то я обязан отработать за причинение вреда вам.
В зеленых глазах что-то дрогнуло, и она поправила очки, потерла переносицу. Затем сняла, оказавшись под ними совсем маленькой и растерянной. Правильный подход, надо дальше давить на логику.
– И я предлагаю отработать, занимаясь с вами в персональном порядке. И у меня… свободно место помощника в лаборатории.
Очень давно свободно. Так давно, что он уже забыл, когда рядом с ним работал кто-то еще.
– И если вы сочтете это равноценной заменой, я готов взять вас на все время обучения в университете в постоянные практиканты и помощники. Вы получите неоценимый опыт для будущей карьеры.
Вот так. Пусть ему будет трудно, зато он очистит совесть.
– Что скажете?
Она молчала, вертела очки в руках, думала очень долго, хмурилась, переступала с ноги на ногу. Потом, видимо, приняла решение, снова водрузила очки на нос, подняла глаза. Ну наконец-то.
– Скажу, что мне не нужны ни ваш опыт, ни ваша лаборатория, – пигалица пыталась говорить резко, но в голосе слышались жалобные нотки. Будто она сожалела о том, что решила. – И на п-пары я к вам больше не пойду. А если вы хотите справедливости, то отработайте так, как подскажет совесть. Например, погуляйте с детьми в приюте. Или помогите кому-нибудь. А я, п-простите за прямоту, профессор, не смогу спокойно сделать вид, что ничего не было. Несмотря на то что ваше предложение очень щедрое, и еще неделю назад я бы в обморок упала от счастья!
– Подумайте, – остановил ее Тротт. Сказать, что он был удивлен, – ничего не сказать.
– Да нечего тут думать, – сказала она с тем же сожалением, быстро прошла мимо него и почти выбежала из лектория.
Макс постоял немного, сунул руки в карманы, подошел к окну. Вспомнил о сигаретах, но они были в кабинете у Александра.
Сзади раздался стук каблучков. Виктория приблизилась, встала рядом с ним. Взяла за руку, и он напрягся, но не оттолкнул ее. Наверное, потому, что это был жест участия, а не соблазнения.
– Да-а-а, – протянула она.
– Да, – мрачно согласился лорд Максимилиан. Ослабил немного галстук. Что же, он сделал всё, что должен был. Или не всё?
За их спинами раздался характерный треск, и они обернулись. Из Зеркала вышел Мартин, посмотрел на их руки, поднял пустой взгляд на друга.
Максу стало совсем противно.
– Алекса уложил в кроватку, – сообщил фон Съедентент весело, но глаза его не смеялись. – Поставил щиты. Малыш, кончай самобичевание и не надо прыгать в окно, умоляю. Могу потом сам придушить, по большой дружбе.
Тротт криво улыбнулся. Мартин – как всегда: чем серьезнее ситуация, тем больше он паясничает.
– Пошли, усыпишь нашего поеденного героя и блок на вторжение поставишь, – продолжал Мартин, взмахом ладони восстанавливая начавшее рассеиваться Зеркало. – Пусть хоть сейчас отдохнет. Вики, а ты имеешь уникальную возможность погладить этого скорбящего убивца маленьких девочек по лицу. Полечи, иначе его фингал войдет в легенды университета.
Александр полулежал в кровати и пил настойку Макса, разбавленную кипятком, и инляндец мысленно отметил, что нужно сегодня доставить другу весь запас, который у него есть. И, может, усовершенствовать? Добавить туда немного остролиста для крепости сосудов, ночной тропической герани для реакции…
К его лицу прикоснулась женская рука, и он сморгнул, отвлекаясь от привычных и успокаивающих рассуждений. Щека горела, ныла, вспыхнула острой болью, потом ее словно стянуло, и все прошло.
– Вот что делает прикосновение красивой женщины, – прокомментировал Мартин, усаживаясь на кровать у ног Свидерского. – Жаль, что ты не смогла убрать кислое выражение лица с этой рыжей физиономии, Вики.
– Да не издевайся над ним, Март, – с досадой стукнул рукой по одеялу Алекс. Голос его был уже уверенным, боевым, как раньше.
– Ой, а это кто у нас вдруг выздоровел? Умирающий? – радостно переключился Мартин. – А спать? Данилыч? Спа-а-ать?
