Я криво усмехнулся.
— Да?
Она кивнула.
— С тобой я будто в каком-то другом мире, где только мы двое. И там мне спокойно. Не знаю, как объяснить, но это так. В этом мире мне ничего не угрожает.
— Так и есть, — сказал я, и действительно так думал. — Ты в безопасности.
Она улыбнулась с лукавым огоньком в глазах.
— Тогда фотографируй, Ксандер Бакли. Мне интересно, какой ты меня видишь.
— Не уверен, что смогу передать это на снимке, — я встал, вновь включая камеру. — Но я никогда не отступал перед вызовом.
— Так как мне быть?
— Вот так. Именно так.
Я начал снимать: её, раскинувшуюся на спине, с рукой, изогнутой над головой, с другой — на бедре, с рыжими прядями, обрамляющими лицо. Работал быстро, пока не исчез этот тонкий, прозрачный свет.
Келли была прирождённой моделью — знала, как повернуть голову, как приподнять плечо, как наклонить подбородок. Её движения были грациозными, пластичными, линии — совершенными. Она показывала разные стороны себя: то с широко распахнутыми, игривыми глазами, то с полуприкрытыми веками, дразняще. Без стеснения она позволяла простыне спадать, когда переворачивалась на живот, оглядывалась через плечо, вытягивалась на боку, положив щёку на руку, или выгибала спину, приподнимаясь с матраса.
Она была днём и ночью. Светом и тьмой. Ангелом и соблазнительницей.
Снимок за снимком, где-то на задворках сознания мелькала мысль, что это чертовски горячо, но при этом не ощущалось ни пошлости, ни вульгарности. Это было самым большим подарком, который мне когда-либо делали.
Но в конце концов тело всё же отреагировало — особенно в тот момент, когда она провела пальцем по нижней губе и легко её потеребила.
— Ты в этом очень хороша, — сказал я, убирая камеру обратно в сумку.
— Было немного практики, — рассмеялась она. — Но я никогда раньше не фотографировалась совсем голой.
— Никогда? — Я забрался в кровать рядом с ней.
Она покачала головой.
— А ты? Ты когда-нибудь снимал кого-то так, как только что снял меня?
— Нет. — Растянувшись рядом, я прижал её к себе, и она перекинула ногу через мои бедра, закинула руку мне на грудь.
— Даже не думал об этом?
Я задумался. Не то чтобы мне раньше не нравились женские тела, но…
— Во-первых, я никогда не видел, чтобы кто-то выглядел так красиво в этом свете. А во-вторых, я не тот, кто задерживается до утра.
— Ты не остаёшься?
— Это даёт ложные надежды.
— А. — Она провела кончиком пальца по моей ключице. — Значит, мне просто повезло, что у тебя не было выбора, кроме как ночевать со мной.
Я рассмеялся.
— Думаю, повезло скорее мне.
— Ты мог бы фотографировать и раньше. До меня, я имею в виду.
— Наверное, мог бы. Но я говорю правду — мне даже в голову не приходило. Я никогда раньше не хотел запечатлеть кого-то так.
— Ты вообще будешь смотреть на эти снимки?
— Это зависит…
— От чего?
— От того, что ты с ними сделаешь.
— Что я с ними сделаю? Они же не мои.
— Нет, твои. — Я перевернулся и оказался сверху, чтобы она могла видеть моё лицо. — Ты позволила мне снять тебя, доверилась мне. Чтобы доказать, что я этого доверия достоин, я хочу отдать тебе все фотографии.
— Но в этом и смысл: я доверяю тебе хранить их и никогда не показывать. Никогда не предавать меня.
— Я скорее умру.
Она улыбнулась, сузив глаза.
— Или мой брат тебя убьёт.
— И будет прав. Он должен пытать меня перед этим. Заставить слушать песни Дюка Прюитта часами напролёт.
Она рассмеялась.
— В любом случае, я не хочу забирать снимки, Ксандер. Пусть они останутся у тебя. Чтобы ты никогда меня не забыл.
Я уткнулся носом в её шею и глубоко вдохнул её запах.
— Я никогда тебя не забуду.
Если честно, это уже начинало становиться проблемой.
Когда я проверил сообщения в тот день, у меня было голосовое от подруги, у которой был знакомый в дорожной службе. Она извинилась за задержку — была в отпуске и всё ещё разбиралась с делами, но сказала, что у неё есть ответ. Бежевая Хонда был зарегистрирован на агентство по аренде автомобилей в аэропорту Траверс-Сити.
Позже днём, пока Келли была в душе, я вышел на крыльцо и набрал другого своего знакомого, парня по имени Зак Барретт. Он тоже был бывшим морпехом и работал в Коул Секьюрити. Он числился в офисе Сан-Диего, а я в основном работал на Восточном побережье, но мы пересекались время от времени, и он мне нравился. Надёжный, умелый, да к тому же мог быть жутким ублюдком, если понадобится.
Последний раз, когда я о нём слышал, он женился на девушке, которая жила неподалёку, и теперь работал только на полставки.
— Барретт слушает, — ответил он грубым голосом.
— Эй, Зак. Это Ксандер Бакли.
— О, Ксандер. Давно не слышались. — В его голосе пропала напряжённость. — Как ты?
Мы немного поговорили, я узнал, что он живёт примерно в двух часах езды от меня, женат на женщине по имени Милли, и у них двое детей.
— Ты был занят, — усмехнулся я. — Всё ещё работаешь на Коул?
— Иногда. Я сильно сократил командировки, потому что Милли, это моя жена, ведёт свой бизнес, и с двумя детьми сложно всё время быть в разъездах. Да и я сам не хочу уезжать. Не хочу пропускать важные моменты.
— Понимаю.
— А ты? Я слышал, ты открываешь спорт-бар?
