– Вы имеете в виду…
– Сергей – профессиональный наемный убийца, мисс Сандовал.
Я изумленно смотрю на пахана несколько мгновений, затем опускаю глаза обратно на папку, лежащую передо мной. Там десятки отчетов. Мужчина, который поддразнивал меня, который носил меня на руках, потому что я устала, который купил мне девять разных средств для мытья тела, потому что не знал, какой аромат мне понравится… который спас мне жизнь… профессиональный киллер?
Петров наклоняется, берет папку из моих рук и убирает ее в ящик стола.
– Я не собираюсь пугать тебя, но мне нужно, чтобы ты понимала, с чем имеешь дело. Я не думаю, что Сергей причинит тебе боль, особенно учитывая то, что рассказал мне Феликс, но если случится что-то, что заставит тебя думать, что он совсем не в себе, тебе нужно немедленно покинуть его. Понимаешь?
– Да.
– Точно? Ты уверена? – Он щурится, глядя на меня. – Не пойми меня неправильно, но ты не похожа на человека, который мог бы разобраться с заскоками Сергея.
– О? – Я приподнимаю бровь. – И на кого же я тогда похожа?
– На библиотекаршу. Только очков не хватает.
– Вот это совпадение. – Я скрещиваю руки на груди. – Два месяца назад я подала заявление на должность библиотекаря в Университет Атланты. Хотя я все еще жду их ответа.
– Ты меня что, разыгрываешь?
– Неа.
Он вздыхает и сжимает виски.
– Великолепно. Я только что нанял гребаного библиотекаря присматривать за профессионально обученным убийцей.
– Похоже на то.
– Что ж, что есть, то есть. – Он качает головой. – На следующих выходных состоится благотворительная вечеринка, и Сергею придется пойти вместо меня. Ты отправишься с ним.
– Я не хожу на вечеринки.
– А вот теперь ходишь. Там будет много важных людей, и мне нужно, чтобы Сергей вел себя прилично. Он никогда не теряет самообладания, когда занимается делами, но я не хочу рисковать.
– Я даже не знаю, как ходить на каблуках.
– Тогда не надевай ничего на каблуках. – Он пронзает меня взглядом, который ясно говорит, что разговор окончен. – Если у тебя есть вопросы, обращайся к Феликсу.
– Вы собираетесь говорить Сергею о нашем соглашении?
– Нет. Я передам ему то, что ты мне рассказала, и скажу, что мы договорились, что ты останешься у него, пока ситуация с Диего не разрешится.
– Хорошо. Но я хочу попросить вас об одолжении.
– Слушаю.
– Моя нана осталась в нашем лагере в Мексике. Не могли бы вы попытаться разузнать что-нибудь о ней? Узнать… – Я делаю глубокий вдох. – Жива ли она? Я боюсь, что Диего мог убить ее, потому что она помогла мне сбежать.
– Имя?
– Гваделупе Перес.
– Ты хочешь, чтобы мы попытались привезти ее сюда, если она жива?
– Да.
Он кивает и протягивает мне руку.
– Ты помогаешь моему брату. Я достаю тебе документы и твою нану.
Мгновение я смотрю на его руку, чувствуя, будто заключаю сделку с дьяволом, затем берусь за нее. Мы пожимаем друг другу руки, и я начинаю убирать свою, но его пальцы тисками сжимают мою ладонь.
– Если ты нарушишь свое слово, – Петров наклоняется вперед, пока его лицо не оказывается прямо напротив моего, – то молись, чтобы Диего Ривера нашел тебя раньше, чем это сделаю я, мисс Сандовал.
Он отпускает мою руку и кивает в сторону двери.
– Пойдем отыщем Сергея. Я провожу тебя.
Когда мы выходим из его кабинета и идем по коридору, большие двустворчатые двери в конце него распахиваются, и оттуда выбегает миниатюрная темноволосая женщина с кастрюлей в руках. Она видит, что мы идем, и бежит к нам босиком.
– Роман! Помоги! – кричит она, когда дверь позади нее снова открывается и из нее выходит полный бородатый мужчина в поварском фартуке. Он кричит что-то на русском, бросает кухонную тряпку на пол с явным разочарованием на лице, затем поворачивается и топает обратно, как я предполагаю, на кухню.
Женщина подходит к нам, не переставая смеяться, и останавливается перед Петровым.
– Хочешь соус болоньезе, котик? – чирикает она.
Котик? Я моргаю. На русском это уменьшительная форма слова «кот». Она что, только что назвала русского пахана котиком?
– Дай сюда! – рявкает Петров и забирает кастрюлю у нее из рук. – Что я тебе говорил насчет таскания тяжестей и бега?
– Она весит от силы два килограмма! – Она тянется, чтобы забрать кастрюлю обратно, но Петров поднимает руку, так, чтобы женщина не могла дотянуться.
– Ангелина, это моя жена, – говорит он, и я смотрю на женщину передо мной, прыгающую вверх-вниз, пытаясь дотянуться до кастрюли.
– Прекрати прыгать, черт возьми, – огрызается Петров, – ты моему ребенку сотрясение мозга заработаешь.
– Воришка! – Она шмыгает носом, тычет ему в ребра, затем поворачивается ко мне и с улыбкой протягивает руку. – Я Нина.
Она не похожа на человека, которого шантажом заставили выйти замуж.
– Спасибо за одежду. – Это единственное, что приходит мне на ум.
– Обращайся. – Она подмигивает мне и хочет сказать что-то еще, когда открывается дверь и в комнату врывается пожилой мужчина в костюме.
– Максим? Что случилось? – спрашивает Петров.
– Случился сердечный приступ у Джузеппе Агостини. Он умер тридцать минут назад.
