Я закрываю глаза. Она уже несколько недель настаивает на том, чтобы мы спали в одной постели, пытается прокрасться среди ночи и лечь рядом со мной. Необходимость снова и снова отказывать ей убивает меня, но я не могу рисковать. Она не понимает, как я, черт возьми, боюсь как-либо ей навредить. Итак, как и каждую ночь, я провожу рукой по ее телу и снимаю с нее трусики.
– В этот раз не сработает, Сергей, – шепчет она и целует меня в плечо.
– Что?
– Твоя стратегия, заключающаяся в том, что ты затрахиваешь меня до почти бессознательного, коматозного состояния, чтобы мог уложить меня в постель, как только я засну.
– Я такой коварный ублюдок. – Я обнимаю ее за талию и разворачиваю нас так, что я нависаю над ней, затем наклоняюсь и целую ее.
– Да, ты такой, – говорит она и ахает, когда мой палец начинает дразнить ее клитор.
Я покрываю невесомыми поцелуями ее шею, начинаю прикусывать ее, когда добираюсь до чувствительного местечка под ухом, которое я обнаружил несколькими днями ранее. Затем я двигаюсь ниже, пока не достигаю ее правой груди. Ангелина стонет, когда я медленно облизываю сосок в том же темпе, в котором массирую пальцем ее клитор, прежде чем переключиться на другой. Ее спина выгибается, когда я веду языком вниз по животу, пока не достигаю киски. Я дважды медленно облизываю лоно, прежде чем добраться до клитора и втянуть его в рот. Звуки, которые она издает, как маленький котенок, сводят меня с ума.
Ангелина зарывается руками в мои волосы, оттягивая их, пока я еще пару раз облизываю ее киску, прежде чем снова позволяю своему языку скользнуть выше, к самым ее губам.
– Моя маленькая лисичка, – шепчу я в губы и беру ее лицо в ладони, заглядывая в ее темные глаза. Такие бесстрашные. И упрямые. Смотрят на меня без тени опасения или отвращения. Интересно, знает ли она, как безумно я ее люблю? Прокладывая дорожку поцелуев к ее шее, я покусываю нежную кожу. – Ты единственное, что отгоняет от меня тьму, лисичка. – Я целую ее в плечо. – Если однажды ты решишь, что с тебя хватит моего дерьма, просто уходи и не оглядывайся. И постарайся хорошенько спрятаться.
– Почему? – спрашивает она и обхватывает ногами мою талию.
– Потому что я последую за тобой и притащу обратно. И тебе негде будет спрятаться, если я решу преследовать тебя, Ангелина.
Она смотрит мне в глаза, и на ее губах появляется озорная улыбка.
– Тогда хорошо, что я остаюсь.
Я пропускаю ее волосы сквозь пальцы, теребя мягкие пряди. Наши взгляды встречаются, и я толкаю в нее свой член. Не отпуская ее, я медленно выхожу, прежде чем снова войти. Моя левая рука оборачивается вокруг шеи Ангелины, и я чувствую, как под моей ладонью бьется ее сердце. Я никогда не осознавал, насколько чувствовал себя мертвым, пока эта маленькая лисичка не появилась на моем пути и не вытащила меня из пропасти.
Ангелина тяжело дышит, когда я вбиваюсь в нее снова и снова, пока она сжимает мои плечи. Завтра у меня, наверное, вся спина будет в царапинах. Осознание этого почти доводит меня до края. Мои яйца сжимаются, и я стискиваю зубы. Сдерживая себя, я меняю темп, пока не начинаю входить и выходить так медленно, что мне кажется, что мой член вот-вот взорвется. Ангелина издает тихий стон, и я наконец позволяю себе кончить.
Меня будит тихий шепот, и на мгновение кажется, что Сергей разговаривает с кем-то по телефону. Но когда я открываю глаза, то я вижу его, лежащим на спине рядом со мной с закрытыми глазами. Должно быть, он заснул после того, как мы занялись сексом, и забыл отнести меня обратно на кровать. Рука Сергея на моем животе дергается, и с его губ срывается ругательство на русском. Ему снова снится кошмар.
Я знаю, что мне, вероятно, следует отойти, как он велел делать в таких случаях, но, если я буду слепо подчиняться, мы никогда не преодолеем это. Потому вместо этого я ложусь ему на грудь и обвиваю руками шею, прижимаясь щекой к его щеке. На секунду его тело замирает, затем он начинает метаться из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть меня. Я кладу голову ему на плечо и сильнее сжимаю его.
– Все в порядке, здоровяк, – шепчу я ему на ухо, затем целую в щеку. – Все в порядке.
Его дыхание быстрое, тяжелое, но Сергей перестает биться в моих руках и поворачивает голову набок, наши носы соприкасаются. Я легко касаюсь его губ своими и оставляю поцелуй.
Его глаза все еще закрыты, рот неподвижен, но я продолжаю целовать.
– Я хочу, чтобы завтра ты снова прокатил меня на своем мотоцикле. – Еще один поцелуй. – Может, ты позволишь мне немного порулить, а? Держу пари, это как ездить на велосипеде. Совсем несложно.
Его дыхание замедляется, но рука, лежащая на моей пояснице, все еще трясется.
– Правда, я попробовала покататься на велосипеде всего один раз и в итоге застряла в кустах крапивы на обочине дороги, – продолжаю болтать я. – Нана Гваделупе была в бешенстве, когда я вернулась домой вся в волдырях и с кровоточащими ссадинами на ногах.
Сергей медленно открывает глаза и растерянно смотрит на меня.
– Я сделаю для тебя все, детка, – бормочет он. – Но к рулю мотоцикла я тебя не подпущу.
