Вообще, этой зимой отец с матерью ссорились больше обычного. Поводом для размолвки могла послужить любая мелочь, любое неосторожное замечание. Чаще всего зачинщиком столкновения выступала моя мать, не прощая отцу ни единого промаха, в своей безжалостной манере высмеивая его и провоцируя на споры с нею. Отец же, обычно такой сдержанный и хладнокровный, в последнее время начал терять контроль над собой, и тогда отвратительный скандал между моими родителями разгорался в полную силу. В такие моменты я прижимала ладони к ушам, стараясь не слышать чудовищных обвинений, которые они бросали друг другу.
Мадемуазель Фавро и мисс Чемберс делали вид, что не замечают грозовой атмосферы, установившейся в Хиддэн-мэнор перед Рождеством 1905 года, и продолжали старательно исполнять свои обязанности. Под руководством гувернантки я постигала науку взаимодействия чисел, зубрила наизусть сонеты Шекспира и училась находить на карте самую длинную реку в мире – Амазонку. С помощью мадемуазель Фавро я сумела украсить изящной вышивкой миниатюрный мешочек для сухих ароматных трав. Саше получилось таким роскошным (на мой неискушённый взгляд), что я решилась преподнести его матери на Рождество, заранее предвкушая её восторг.
Холодная зима с обильными снегопадами вынуждала нас с мисс Чемберс проводить почти всё свободное время в комнате для занятий, чему мы обе, признаться честно, были даже рады. Моя гувернантка оказалась неистощима по части знания различных игр, ребусов и шарад, и каждый день после занятий я, заливаясь довольным смехом, получала от неё листок с очередной изящной загадкой, которую мне предстояло разгадать.
Кроме того, за небольшую прибавку к жалованью мадемуазель Фавро согласилась давать мне уроки французского языка. Звучание фраз на незнакомом языке завораживало меня своей таинственностью и мягкостью грассирующих звуков.
Дни, заполненные интереснейшими занятиями с мисс Чемберс, чтением новых книг, привезённых ею с собой, и совместными играми сливались для меня в единое полотно. Той зимой я жила в непрерывном ожидании – наступления весны, писем от кузины Элизабет, перемирия между родителями.
Но вскоре размеренное течение нашей жизни было прервано печальными обстоятельствами. В Хиддэн-мэнор произошёл пожар, от которого серьёзно пострадал мой отец.
В ту ночь мне вновь приснился знакомый кошмар, ставший уже привычным, только на этот раз в нём кроме меня и отвратительной человеко-птицы была ещё и моя мать. Уродливая фигура преследовала нас в полном безмолвии, неумолимо приближаясь всё ближе и не оставляя шансов на спасение.
Проснувшись от собственных отчаянных всхлипов, я села на постели и прижала ладони к мокрому от слёз лицу. Тусклый свет ночной лампы делил комнату на две неравные части, оживляя тёмные тени и наделяя их собственной злонамеренной волей.
Вдруг я услышала серию приглушённых хлопков. Звуки были такие тихие, что можно было принять их за плод моего больного воображения. Какое-то время я сидела на постели, сжавшись в комок и не решаясь опустить ноги на пол, но всё-таки любопытство оказалось сильнее страха.
Подойдя к окну и открыв ставни, я осторожно выглянула наружу. Оказалось, что ночь уже окончилась и наступило раннее утро. В морозном воздухе отчётливо слышался запах гари. Распахнув ставни второго окна, чтобы холодные дуновения вытеснили душную атмосферу мучительных кошмаров и липкого страха, я увидела, как по выпавшему снегу, лежащему неровным белёсым покровом, бежит, оскальзываясь, круглая фигура, в которой можно было легко узнать миссис Дин.
Удивлённая тем, как наша степенная и обстоятельная экономка выказывает прыть, неприличную для её положения, я высунулась из окна ещё дальше и успела заметить, что миссис Дин двигается в направлении, ведущем к северному крылу поместья.
Чувствуя, что не в силах находиться вдали от происходящих событий и терзаясь любопытством, я принялась быстро одеваться. В коридоре я столкнулась с мисс Чемберс, которая с тревогой на лице торопливо шла к лестнице, застёгивая на ходу тёплое пальто.
– Маргарет, куда ты направляешься? – удивилась она. – Ещё очень ранний час, ты…
– О, мисс Чемберс, я услышала странные звуки, а потом увидела, как миссис Дин бежит куда-то, и в воздухе странный запах, – сбивчиво объяснила я, и только наивысшим волнением можно было оправдать то, что я перебила свою наставницу и не пожелала ей доброго утра.
– Нет, дорогая, тебе следует оставаться в своей комнате, – категорично покачала головой мисс Чемберс. – Я выйду узнать, не требуется ли моя помощь, и вскоре вернусь. А тебе необходимо тотчас же вернуться к себе и повторить грамматические задания к сегодняшнему уроку.
Вынуждена признать, что я и не подумала повиноваться её словам. Несомненно, в детскую пору я была донельзя своенравным и упрямым ребёнком, склонным к неподчинению взрослым.
Когда стук её изящных ботиночек стих внизу, я прокралась в холл и отыскала в шкафу тёплую пелерину матери с меховой опушкой. Набросив её на плечи и подвязав под горлом, я толкнула тяжёлую входную дверь и выбежала наружу.
