– Ак черти женятся! – со злорадным довольством ответил Вид, – Гляди, какая кругом силища! Чувствуешь этот дух? Эти маленькие твари пришли покусать нас, но не тут-то было!
Он легко махнул, запустив зазевавшуюся крысу далеко в кусты, откуда немедленно выскочили и разбежались в разные стороны несколько её собратьев.
– Будь они прокляты! – заныл Зубаха, поднимаясь на ноги. – Укусили меня за руку! Где твоя сестрица шляется? Мне помощь нужна!
Рука и правда была в крови, он баюкал её, прижимая к груди, и весь дрожал от страха. Было видно, что ещё чуть-чуть, и он окончательно потеряет самообладание.
– А братишка то мой, гляди, струхнул! – усмехнулся Овидий.
– Да пошел ты! – чуть не со слезами, заорал он. – Не выношу я всего этого, ты же знаешь! А ты, Рост, лучше мне скажи! Ты же вечно читаешь про эту дрянь?! Эти твари ядовиты? У меня вся рука в огне, может, они мне кровь попортили?!
Овидий захохотал. Сам он тоже получил несколько ран, но демонстративно не обращал на них внимания.
– Я не знаю, – соврал Растимир. Ему доставляло удовольствие глядеть на своего недруга в таком виде. – Не думаю. Помогите мне лучше отвести девочку к её отцу. Это – Амиша, дочь трактирщика.
За их спинами, в доме что-то полыхнуло, и окна озарились разрастающимся пламенем, внутри кто-то закричал.
– Этого ещё не хватало, – обеспокоился Вид, – сейчас вся деревня погорит. Нам, эта, к воротам надо. Закрыть их скорее, чтобы больше не лезли крысы. Хватай соплю, и не отставайте!
И они пошли. Пламя в доме разгоралось все сильнее и действительно грозило перерасти в большой пожар, но людям внутри все же удалось с ним справиться. Шли быстро, легко отмахиваясь от зверья.
Один раз мимо них с ядовитым шипением пробежал некрупный барсук в компании двух рыжих лисиц. Несколько раз они видели зайцев, куниц, грязных белок и выдр. Все зверьки были явно взволнованы и метались то-ли в страхе, то-ли в злобе. Многие старались напасть на людей, шипели и показывали зубы, но большинство просто бежало, куда глаза глядят.
Девочка почти успокоилась, семенила рядом с плачущим личиком, но голоса уже не подавала, только всхлипывала иногда. По пути наткнулись на Гжелку, лежащую навзничь в луже крови, устремив бездонный взгляд пустых глазниц в небо. Её прекрасная обнаженная грудь была изуродована Парро, которые копошились в животе отвратительной черной массой. Растимира чуть не вырвало от этой картины, а Овидий наоборот похабно ухмыльнулся:
– Жаль девку, хороша была и всегда приятно пахла! Вон, сопля, – обратился он к Растимиру, – твой шанс стать мужчиной лежит! Гляди, другого может и не представиться.
Он отвратительно заржал. Казалось, из-за происходящего им завладел некий кровожадный инстинкт, любая жестокость, которую они встречали, казалась ему уместной. Вид наслаждался мощью происходящего и совсем не переживал о погибших. Он чувствовал себя частью этого буйства. Томившаяся в нём сила, сдерживаемая людским порицанием, наконец, обрела свободу. Он, словно ребенок, подбежал к телу девушки и с силой опустил тяжелую дубину на её грудь и живот. Крысы, кому удалось уцелеть, рванулись во все стороны, орошаемые кровью и желтыми кусочками костей. Некогда красивое лицо девушки дернулось и обратило взор на Ростика. По его телу пробежала дрожь, а содержимое желудка вновь попыталось вырваться наружу. Он только и успел закрыть глаза Амише, а Овидий уже подбежал к следующему трупу, но что-то остановило занесенную дубину. Это был труп сына мельника с густыми черными волосами, Растимир часто играл с ним в поле, но особо дружен не был. Тело немного полноватого юноши было отмечено глубокими порезами на лице и шее, что явно принадлежали животному крупнее крыс.
– Тут где-то рыщет волк. Охотится на людей, – жалобно заныл Зубаха, подходя ближе. – Я видел.
Овидий лишь серьезно поглядел на труп, а затем на Растимира. Волки редко используют когти в охоте, если на жертве и остаются следы от лап, то по большей части случайно. Вся злость и сила волка – в клыках, после которых на несчастной жертве видны глубокие рваные раны. На теле парня такая рана была. Его голова была склонена набок так, что ухо касалось плеча, а из шеи с противоположной стороны был вырван приличный кусок. Зубаха при виде этого не сдержался и склонился к земле, где его начали терзать страшные спазмы, выворачивая желудок наизнанку. Овидий молча ткнул дубиной в грудь парню, которая была исчерчена тремя глубокими порезами, и перевел взгляд на Растимира.
– Так себя волки ведут? – спокойно спросил он.
– Я не уверен, – признался Рост, сразу понимая, в чем дело. – Лапа очень широкая, должно быть это очень старый волк.
– …и очень умный, – закончил его мысль Овидий.
– Или медведь, – сказал Растимир. – Для медведя это вполне типично.
Очередная стая Парро, с десяток грызунов, выбежала из темноты прямо на них. Овидий выступил им навстречу, молотя дубиной по земле, от чего твари быстро разбежались кто куда.
– Эй, Зуб, ты точно волка видел? – спросил он, напряженно озираясь по сторонам и крепче сжимая дубину, с которой теперь капала черная в свете луны кровь.
