— Ну что ты рот-то открыл! Решай — хочешь вернуть талант? — вывел его из ступора Илья. — Только не надо рыдать опять, хорошо?
— Хорошо… — проскрипел Кирюша. — Хочу.
— Вот и славно! — не удивился Илья. Он пересел на соседний табурет и теперь оказался настолько близко от оглушенного Кирилла, что тот сумел разглядеть несколько маленьких пятнышек на радужной оболочке его серых пронзительных глаз. — Дай руку!
Кирилл, как во сне, протянул человеку в капюшоне левую ладонь. Ночной гость по-деловому взялся за запястье, словно хотел измерить бешеный Кирюшин пульс. Тот открыл было рот, и вдруг его будто током ударило — в один миг в груди всколыхнулись разом все те чувства, которые копились в ней последние дни. Ужас, отчаяние, невыносимая боль утраты какой-то важной части его души и глухая опустошенность, жалость и ненависть к самому себе — яростный водоворот чувств захлестнул Кирюшу и пронесся жаркой адреналиновой волной по телу, так что заныли переломы и затряслись руки. Кирюша стиснул зубы и приказал себе не всхлипывать.
— Раскаиваешься, — удовлетворенно произнес гость, отпуская руку, и боль немедленно утихла.
Продираясь сквозь легкое головокружение, Кирилл с некоторой опаской наблюдал за Ильей — словно ребенок в кабинете стоматолога, боясь, что тот внезапно начнет сверлить ему зуб без наркоза. Но человек в капюшоне ничего страшного не предпринимал — он полез в карман своих широченных штанов, достал оттуда знакомый мятый блокнот, бегло пролистал его, выдрал один какой-то лист и положил его на стол. Кириллу показалось, что парень в капюшоне слегка принюхался, разглядывая листок.
— Твой, — подтвердил Илья. — Проверишь?
Кирилл отрицательно покачал головой.
Илья пожал плечами, взялся за листок двумя пальцами, дунул на него — и в то же мгновение края мятого разлинованного листа почернели, скрючились, тонкая, едва заметная алая полоска пробежала по нему снизу вверх, и лист немедленно истлел, так что Илье осталось только отряхнуть от пепла пальцы.
— Поздравляю! Контракт аннулирован.
— И я никогда об этом не вспомню? — спросил Кирюша с надеждой. Он вдруг понял, что его невероятно утомила вся эта инфернальная история.
— Нет. Ты будешь помнить, что случайно выиграл много денег и сдуру уволился, потом тебя ограбили, потом ты долго болел, но выздоровел… А потом, если захочешь, ты сможешь вернуться в театр. Тем более что… у вас там один хмырь был, Зеленский, кажется…
Кирюша оживился.
— Да, был.
— Ну вот… был, да сплыл, — усмехнулся парень в капюшоне. — Со страховки сорвался во время съемок. Насмерть. Так что ты у нас везунчик, как ни крути, — подытожил Илья весело. — Тебя вселенская компенсация не особо-то и потрепала.
По спине Кирюши пронеслись ледяные мурашки. Зеленский погиб? Он потрясенно посмотрел на Илью — получается, Зеленский тоже был на контракте с этими?.. Так вот чем объяснялась его головокружительная кинокарьера! И умер он, видимо, тоже не случайно… Кирилл непроизвольно глянул вниз, на длинный серый гипс, который скрывал переломанную в трех местах ногу — может, он и правда везунчик?..
— Все, мне пора, — засобирался собеседник. — Завтра проснешься как новенький.
— Уже с… талантом? — осторожно уточнил обалдевший от скорости развития событий Кирюша.
— Думаю, да. Возврат обычно осуществляется до шести, так что успеют.
Илья наклонился и произнес тихо и весомо:
— Только не просри свой второй шанс. Третьего не будет.
Зрачки в серых холодных глазах на мгновение стали вертикальными.
— Постараюсь! — поспешно закивал Кирюша, вытирая о колено вспотевшую ладонь.
Визитер глянул на него с иронией, потом вспомнил о чем-то и снова полез в карман.
— Будут спрашивать — скажешь, купил на оставшиеся деньги. Только сильно не гоняй! — и он положил на стол автомобильные ключи с понтовым стальным брелком, на котором поблескивали четыре переплетенных кольца. — Мне она ни к чему уже. Тачка под окном, документы на твое имя в бардачке.
Кирилл потрясенно пялился на блестящий брелок — а гость уже встал с табурета и застегнул на груди куртку.
— Спасибо за чай!
Кирюша поднялся следом, не понимая, что должен сейчас сказать или сделать.
— И еще одно! — ткнул его пальцем в грудь Илья.
Хозяин квартиры вздрогнул — он боялся, что морок сейчас схлынет, и чудесные события нынешнего вечера окажутся очередным дьявольским розыгрышем.
— Ритке скажешь — математика! Запомнил? Никаких, блин, кружков рисования и танцев. Если не хочет дочери жизнь переломать.
«Математика!» — отпечатались в памяти Кирюши пылающие буквы, и он снова старательно закивал.
— Удачи! — весело сказал Илья и подал ему руку.
— Спасибо! — прошептал еще не до конца поверивший в произошедшее Кирилл. И пожал протянутую ему кисть.
Это была обычная теплая человеческая ладонь.
Демон кивнул ему, накинул на голову капюшон и вышел в ночь через темное окно.
Кирюша моргнул и почувствовал, как предательски намокли глаза. Он тряхнул головой и… внезапно обнаружил себя лежащим в собственной постели.
