Впервые за долгое время в кровати ему было удобно и спокойно — так, что даже переломы перестали ныть. Умиротворенный Кирилл отчетливо ощутил, что вот сегодня он пошел на поправку. Сон наваливался, убаюкивал, раскрашивал комнату в яркие фантастические цвета. И, проваливаясь в радужное марево, Кирюша на мгновение вспомнил, что, кажется, только что жал кому-то руку. Какому-то смутно знакомому приятелю, который заскочил вечером на чай — рука еще хранила тепло чужой ладони. Но зыбкое воспоминание это почти сразу растаяло, и Кирюша спокойно и размеренно задышал, шагая по бесконечному, залитому солнечным светом зеленому лугу.
Над кассой, на досках с ценниками, были старательно нарисованы снежинки, смешные оленьи морды и заснеженные еловые лапы. Засмотревшись на по-детски милые и чуть неуклюжие рисунки, она забыла, какой кофе хотела купить, и чуть зависла, разглядывая названия. Так ни на чем не остановилась и разрешила кассирше выбрать напиток на ее усмотрение. Бойкая девица в туго завязанном форменном фартуке порекомендовала вкус сезона — имбирный латте. Пусть будет имбирный латте! Самая большая чашка! Имбирный латте в декабре — что может быть банальнее? Но сегодня любая банальность была подобна чуду.
Улыбаясь без особых причин, вдыхая аппетитный кофейный запах, наполнявший просторное заведение, она отошла к стойке, где еще несколько человек выстроились в ожидании своего заказа, и глянула в окно. За стеклом была по-киношному расцвеченная гирляндами Москва, украшенные огромными бутафорскими елочными игрушками фонари, мерцающие в утреннем свете вымытые витрины. Рождественский заяц с непропорционально огромной головой раздавал прохожим на площади флаеры, наверняка сулящие невероятные праздничные скидки. И этот смешной мохнатый уродец, скользящий на схваченном льдом тротуаре, и спешащие куда-то люди, и тающий в вышине белоснежный след от самолета — все эти обычные вещи вселяли в нее необъяснимую радость. Хрусткий морозный воздух пах арбузами, и даже собственное лицо, проступающее прозрачным бликом в высоком окне, казалось ей чужим и новым.
У нее было ощущение, что она не просто оправилась после долгой странной болезни, почти отнявшей у нее силы, а вообще впервые проснулась этим утром. Впервые вышла в огромный, охваченный предновогодней суетой город. И впервые заказала себе громадную чашку кофе в кофейне, насквозь пропахшей корицей и карамелью.
Девушка за стойкой выкрикнула: «Татьяна!» и выставила на стойку высокий картонный стакан, на котором размашисто было выведено ее имя. Татьяна забрала свой латте вышла на улицу.
— Девушка! — буквально через пару шагов окликнул ее мужской голос.
Татьяна обернулась.
За спиной обнаружился высокий парень в черной куртке с капюшоном. Сунув руки в карманы, он разглядывал ее в упор цепким, почти бесцеремонным взглядом.
— Вы меня не помните? — поинтересовался незнакомец.
Она озадаченно улыбнулась, внимательней вглядевшись в человека в капюшоне. Серые глаза, точеные скулы, открытый, немного ироничный взгляд. Кажется, в глубине его глаз затаилась печаль. На плече незнакомца висел объемный рюкзак из кожи. Татьяна старательно пыталась вспомнить хоть что-то, что могла касаться личности неожиданного собеседника — но память была пуста.
— Нет… — подумав, она покачала головой. — Не помню.
Парень помедлил, широко улыбнулся в ответ.
— Извините, я обознался! Хорошего дня! — и он легко дотронулся до ее руки.
И в ответ на это мимолетное прикосновение в ее памяти вспыхнуло яркое воспоминание. Татьяна была уверена, что однажды она и этот человек, держась за руки, шли через Большой Каменный мост. Когда это было и как вообще такое могло быть — растерянная Татьяна не ответила бы, но то, что эта прогулка имела место — вне сомнений! Она была так же реальна, как чашка кофе в ее руке.
Татьяна удивленно вскинула глаза на собеседника — но странный парень уже ушел. Растворился в толпе. Остались только легкий звон в ушах и странное щемящее чувство в груди, даже не тоска, а ее легкий отзвук.
Татьяна помассировала висок — и звон исчез. А вместе с ним исчезли и тяжесть в груди, и странное воспоминание о никогда не случившейся прогулке. Озадаченно оглянувшись, Татьяна пожала плечами, сделала глоток горячего пряного кофе и зашагала в сторону офиса. Ей не терпелось поскорее взяться за новые эскизы — агентство получило большой заказ, и внезапно расщедрившийся шеф назначил ее руководителем этого проекта.
Илья следил из толпы за тонкой фигуркой, спешащей по своим делам. Память Татьяны была светла и легка — в ней не осталось ни следа о том, что с ней приключилось ушедшей осенью. Она не помнила ни того, как они познакомились, ни того, как он предлагал ей выставляться в его Галерее. Ни того, как он впервые поцеловал ее в темном подъезде. Ни того, как однажды ночью он вернул ей талант, выдрав и уничтожив лист из старого мятого блокнота. Теперь он был Скупщиком — а значит, после расторжения договора художнице нельзя было помнить о нем ничего. Да и вообще, ни к чему молодой впечатлительной особе знать, что Демоны существуют.
