– Чем мы можем помочь? – спросил я.
– На данный момент – ничем. Мне нужно узнать побольше, как велось строительство, а в этом деле вы мне не помощники. Пройдёт не один месяц, прежде чем я что-то выясню, и даже тогда, возможно, не смогу определить точно, в чём проблема. Но если то, что я подозреваю, окажется правдой, вот тогда мне и потребуются ваши умения. Ну а пока я получил новое задание от кабинета короля. Необходимо проверить сведения о возможном бунте против власти его величества. До короля дошли слухи о заговоре эльфов, которые собираются поднять восстание, перебить всех имперцев и выбрать своего короля.
Рикус усмехнулся:
– Такие слухи ходят с тех пор, как я приехал в Калион. Мы, имперцы, просто боимся эльфов, потому что они превосходят нас по численности.
Господин Фируз покачал головой:
– И всё же возможность восстания не стоит сбрасывать со счетов. Эльфы уже не раз поднимались против своих хозяев, жгли усадьбы, убивали владельцев. Причём стоит взбунтоваться одному имению, как мятеж тут же вспыхивает на соседнем. До сих пор эти бунты подавлялись, и очень жестоко, в самом зародыше, прежде чем рабы успевали объединиться и оказать солдатам короля серьёзное сопротивление. Одна из причин их неудач в том, что до сих пор у мятежников не находилось вождя, который объединил бы разрозненные группы в повстанческую армию. Но похоже, теперь такой человек появился: известия о его подвигах распространяются среди эльфов словно лесной пожар и его почитают, чуть ли не как бога.
– А зовут его Одулин, – сказал Рикус.
– Одулин?! – Я чуть не свалился со стула. – Не может быть!
– В чём дело, Амадеус? Почему тебя это так удивило?
– Ну, я… Мне приходилось слышать об эльфе по имени Одулин, беглом рабе. Правда, это было много лет назад.
– Этот Одулин и есть беглый раб, по-моему, откуда-то из-под Ильмы, но имя Одулин вообще-то весьма распространённое у эльфов. Ты долго укрывался в поместье и не слышал, что тут рассказывают о нём. Этот самый Одулин сбежал из поместья, укрылся в горах и за несколько лет собрал вокруг себя беглых рабов. Из них сколотил шайку разбойников, которые подстерегают путников на дорогах между Ролоном и Ильмой. Одулин утверждает, что якобы является принцем эльфийского Калиона. Так это или нет, но он действительно прирождённый вождь, наделённый вдобавок незаурядным военным талантом. Говорят, его банда насчитывает уже более сотни человек. Они не просто прячутся в горах, а занимают какую-нибудь деревню, и когда войска короля наконец добираются до этого населённого пункта и штурмуют его, неся немалые потери, люди Одулина поджигают деревню и скрываются в лесу.
Господин Фируз ещё какое-то время рассказывал о деятельности Одулина и его шайки, а мы с Рикусом подавленно молчали. Мне хотелось верить, что вожак повстанцев – это не тот Одулин, которому я некогда помог освободиться, но помнил, как владелец раба смеялся над его утверждением, что он принц. Впрочем, даже если это тот же самый эльф, глупо испытывать угрызения совести. Разбойники появляются на дорогах Калиона по вине алчных и жестоких рабовладельцев вроде Корина де Мозера, а никак не по моей.
Господин Фируз уставился в потолок и поджал губы. Когда он заговорил, мне показалось, он прочёл мои мысли.
– Похоже, что Единый вдвойне воздаёт за зло, которое мы посеяли. В Калионе в двадцать раз больше имперцев-мужчин, чем женщин, и естественно, наши мужчины удовлетворяют свои плотские потребности с эльфийскими женщинами. В результате в стране становится всё больше людей смешанной крови, которых все ненавидят и презирают, и не потому, что они ходят, разговаривают и думают не так, как мы, а потому, что они служат живым укором нашей алчности и насилию. Но хватит мудрствовать. На данный момент мне нужны не мудрецы, а люди, способные хорошо слушать, о чём болтают на улицах. Амадеус, прошло много лет с тех пор, как ты был вором и попрошайкой. Ты ещё не забыл, как это делается?
Попрошайкой мне быть приходилось. Но до воровства я никогда не опускался! Хотя с полей, бывало, утаскивал…
– Если вам это нужно, то я готов, господин Фируз, – ответил я.
– Мне нужно, чтобы ты вернулся на улицы Ролона. Ты будешь держать ухо востро, присматриваться и прислушиваться. Мне нужно выяснить, являются ли все эти разговоры о восстании пустой похвальбой, родившейся в разгоряченных вином головах, или за ними кроется правда.
Когда мы с Рикусом выходили из библиотеки, господин Фируз спросил:
– Как вам понравились ваши комнаты? Линия сама выбирала их.
Мы переглянулись.
– Замечательно, господин Фируз, они просто превосходны.
Рикус постарался сдержать улыбку. А господин Фируз с грустью ответил:
– Считайте, вам повезло, что вас поселили всего лишь над конюшней.
На обратном пути к нашим «роскошным покоям» Рикус воодушевлённо потирал руки:
– Приключения, интрига – кто знает, что таит для нас это задание, дружище! Я чую в воздухе любовь и опасность, шелест женского платья, кинжал у моего горла.
– Вообще-то, Рикус, нам предстоит расследовать мятеж рабов, а не любовную интрижку герцога.
