— Не так пошло все. Был проведен масштабный эксперимент, его обсуждали и осуждали в профильных изданиях. Нас сравнивали с фашистами, называли новыми Менгеле и жадно следили за тем, что будет. А будет то, что девяносто пять процентов пациентов пошли на поправку. Рак если не был побежден, то ослабевал и легко поддавался коррекции при помощи химиотерапии. Это, как я успел понять, и было фатальной ошибкой.
— Что это? — не понял Вова.
— Химиотерапия. В общем, мы применили как транспортник один искусственный РНК-вирус. Он должен был доставлять биоматериал к раковым скоплениям, и все было бы ок, но когда организм атаковала химиотерапия — этот вирус изменился. Он слился для самозащиты с транспортируемым объектом, в дальнейшем меняя структуру раковых клеток. Они перестали убивать владельца, это да. Напротив, сделали его сверхживучим. Вы же знаете, что мутов надо сжечь или растворить, иначе со временем они восстанавливают все клетки организма. Не так, как это было исходно, но…функционально.
— Ладно, но почему вы не увидели ничего на тестах? Ведь не выпустили же вы больных наружу без проверки?
— Конечно нет. На тестах все было прекрасно, а вот дальше…сработал фактор выбора пациентов. Знаете, чем занялись все они после выхода из больниц? Начали пить как не в себя. Ведь радость какая — у них рак печени вылечен. Ну…тут даже самая агрессивная химиотерапия отдыхает. В условиях жесткой атаки вирус начал спасать себя, и в первую очередь он отключал сознание человека, оно заставляло ценное тело саморазрушаться. А дальше вышло то, что вышло. По одной и той же схеме с разрывом в семь, иногда десять дней начались первые случаи пожирания людей.
— Кстати, почему людей они жрут? Зачем? Это же бессмысленно, есть много другой пищи.
— Все весьма просто. Оказалось, что с отключенным мозгом организм бухать не будет. Зато хочет жрать, а по природе мы все же хищники. Но мышц нет, когтей с зубами тоже особо нет. Короче, фиговый мы хищник. Зато вокруг нас полно тех, кто столь же слаб и может послужить топливом для изменения организма. А еще, как известно, лучше всего усваиваются белки того же типа, что и у хищника. Поэтому изменившиеся «пациенты» и поджирали собутыльников, случайных людей и прочих — вирусу нужен стройматериал для изменения организмов, для перестройки его в новую форму, которая может его защитить.
— И поэтому же изменения столь типовые, да? Форма «охотника» — она самая распространенная.
— Ну, это просто самый эффективный вариант развития. Те, которые пошли по пути увеличения мышечной массы и габаритов…
— Вот это все было красиво, и здорово интересно, но…почему они кусают людей и те становятся зомбаками? Я лично видел кучу порванных трупов, которые ходили. Это-то никаким раком не объяснить! — Женя явно был на взводе. Ему страшно хотелось просто пальнуть в эту демонстративно-скорбную рожу, но…рожа явно была им нужна, она знала и умела то, что было уникально. И самое противное, что рожа, ну, в смысле Илья, прекрасно, сука такая, это понимал. И играл с ними, психолог хренов.
— Не совсем так. Вы видели тех, кто получил вторичное или даже третичное заражение уже модифицировавшимся вирусом через укус и не смертельное для исходного организма ранение.
— Чего-о-о?
— Короче, если человека покусали, в дело вступает вирус, думая, что у него новый носитель. Он перестраивает организм, адаптирует для себя. Так и появляются зомби. Процесс не быстрый, бедолагу могут успеть банально сожрать. А если повредить мозг — вирус теряет всякую возможность перестраивать организм и погибает вместе с носителем.
— А зачем ему мозг? — нахмурилась Анна.
— Ослабить иммунитет, вызвать те или иные реакции организма, чтобы спровоцировать рост раковых клеток…
— Погоди-ка. Вирус провоцирует рак, затем сам же его перестраивает и…
— Именно так, — кивнул Илья.
— Ближе к делу, ладно? — встрял Женя. — С зомби обычными все понятно, но аморфы — это вообще что такое?
— В общем, пока что аморф — это самая странная мутация из всех. Как они получаются — мы достоверно не знаем. Зато точно известно, что там, где другие измененные пошли по стайному пути либо по пути индивидуальной защищенности, эти создали стаю из одного себя. Все поглощенные им объекты имеют частичную автономность, не могут существовать вне тела «аморфа», при разрыве связи через пару минут организмы впадают в кому, а потом очень быстро гибнут. Мы пока наблюдаем…наблюдали за парочкой этих объектов, но дистанционно. Очень интересная, хоть и тупиковая по сути мутация.
— Тупиковая?
— Да. В определенный момент аморф попадает туда, где есть пища, и разрастается так, что не может покинуть это место. Он вынужден отращивать все более длинные…псевдоподии.
— Псевдо что?
— Псевдоподии. Так называют недифференцированные части тел у простейших. Неважно, короче говоря. При таком методе питания аморфы становятся уязвимыми, так как можно просто разорвать связь с материнским телом, и псевдоподии сами собой отомрут, не успев усвоить добычу.
— Материнское тело? — нахмурился Вова. — В этой куче трупов есть одно, «главное»?
