Сквозь полностью

К каким вратам, какой награде

Нам путь созвездья озарят,

В каком немыслимом обряде

Замешан призрачный наш ряд?

Какой нас ожидает суд,

Когда окажемся за кромкой,

Сняв груз страстей, свершений, смут?..

А после по брусчатке звонкой

Пройдут надменные потомки

И всё на свете переврут.

Ну что ты делаешь со мной,

Совсем того не замечая?..

Все мои думы до одной

Ко мне сбрелись сегодня к чаю.

Им так уютно за столом –

К десерту будут, верно, слёзы.

Они читают пухлый том

Несозданных стихов и прозы.

Да, я хотела написать –

Сонет? Рассказ? – скорее, сказку.

Листов, быть может, чистых пять

Блокнот мне б выделил по-царски.

Строкой не стало – было ль сном?

Там небо, и трава, и заводь,

Я в лёгком платье, босиком,

И ты меня зовёшь поплавать.

А я смеюсь в ответ, и смех

Дробится в тишине звенящей.

И голос твой: «Одна из всех

Из прошлого – ты в настоящем».

А вот уже в траве лежишь

В объятьях неба и растений.

И оголтелый вьётся стриж,

Сшивая облака и тени.

А мои пальцы учат впрок

Загар, морщинки, прядей жёсткость.

И судьбы вдруг на малый срок

Утратили былую зоркость,

Нас упустив… И где взять сил

Разрушить сказку в миг единый?

А напоследок ты б спросил

О том, как назовём мы сына.

Декабрь… так поздно… тихо здесь –

Лишь гости шутят над развязкой.

Довольно с вас! Пора знать честь –

Иссякли на сегодня сказки.

Как трудно быть слепой

В сверхзрячем этом мире -

Брести себе вперёд

Без цели, наугад,

Изменчивой тропой

В просвеченном эфире,

Оставив прочим гнёт

Вериг, интриг, наград.

Как странно быть слепой -

Не чувствовать насмешек,

Гордиться напоказ

Невидимой звездой,

Назвать своей судьбой

Тот град неуцелевший,

Чей строй волшебных фраз

Обложен высшей мздой.

Как просто быть слепой -

Вцепившись в чуткий посох,

Идти, минуя грязь,

Гомеровской стезёй.

Пред истиной святой

Не задавать вопросов,

От века оградясь

Чистейшею слезой.

И будут веселы они или угрюмы,

И будут в роли злых шутов иль добрых судей.

В. Высоцкий.

Собрались однажды люди,

Чтоб свою развеять скуку.

И поплыли пересуды.

Жизнь – двусмысленная штука,

Оттого-то в байках, сплетнях

Каждый оказался в силе.

А потом взялись за песню -

Пели – но сначала пили.

Женщины кривились "гадость",

А мужчины подливали,

Пошутили, посмеялись,

Побренчали на рояле.

И нечаянно хмелели

Не от музыки иль спирта,

А от видимого еле,

Нерискованного флирта.

Время шло, и каждый думал

В содержательной беседе:

– На хрена здесь столько шума?!

Мрази – мне бы ваши беды…

И считал себя умнее,

На соседей тупо глядя,

И жене рычал, пьянея:

– И чего припёрлись ради?

И к исходу долгой ночи

Поскандалили немножко,

Помирились бурно очень,

С пылом пили на дорожку.

Разошлись все. Смолкли звуки.

Дым да грязная посуда…

Чтоб свою развеять скуку

Собрались однажды люди.

Почти закатные мгновенья,

Когда рисуют облака

Своё прозрачное успенье⁶,

Как ослабевшая рука.

Когда заметней переходы

Из полусвета в полумрак,

И утомлённая природа

Возводит солнцу саркофаг.

Мой реквием небесной смуты,

Мой в рамке траурной мольберт -

Невероятные минуты,

Обожествляющие смерть.

Живы… С дерзостью птенца

В мир несли свои порывы,

Оставляли мать, отца,

Слыша за спиной "счастливо!",

Вдаль спешили от крыльца

С возгласом победным: "Живы!"…

Я цветочная пыльца

В пору осени дождливой.

Биты… Боль смахнув с лица,

Вспомнив навыки защиты,

Уклонялись от свинца,

Пропускались через сито

И – глотали вновь живца

С хрипом: "Живы, хоть и биты…"

Я цветочная пыльца

На растерзанном граните.

Ретро… Распахнув сердца,

Рвались в бой, к высотам, к недрам,

В тень тельца, под сень венца.

Жили, бились – пылко, щедро -

Вечный бег внутри кольца…

И отстали – стали "ретро".

Я цветочная пыльца

Под шальным порывом ветра.

Были… Волею творца

Ждали, верили, любили,

Уповали до конца.

Их зарыли и забыли -

Ни провидца, ни слепца,

Ни борца, ни агнца – были…

Я цветочная пыльца

Средь могильной серой пыли.

Лишь только янтарный истаявший отблеск

Уснувших пожарищ роняет ноябрь.

Туман сотрясает тревога, озноб ли,

Сплетаются в воздухе сырость и гарь,

И омут, и мостик, и филина вопли

С реальностью в прятки играют, как встарь.

Предлесье, предзимье – иль предначертанье?

И бред одиночества: "Впредь – никогда…"

А я торопливо читаю посланья,

Что рябью выводит больная вода,

О том, что опальное лето в изгнанье,

И в летнюю ссылку не сыщешь следа.

Пресытился ветер – раздеты все ветки,

Похмелье справляет усталая грязь,

От буйства былого одни лишь объедки,

Тропы неразборчива древняя вязь.

Земля подбирает продрогший луч редкий,

К монашке-зиме за причастьем склоняясь.

Я б могла рассказать, как вдали мне жилось,

И какие обеты на душу легли,

Коли ей, бесприютной, и с телом бы врозь -

Лишь бы прочь от жестокой постылой земли.

И поведать о каре за слово "люблю",

О немыслимой истине мёртвых зеркал,

Тени маятника, напоминавшей петлю,

Как отходную мне сатана прочитал.

Мне признаться бы в том, как безжалостен спрос

Там, где солнце черно и где сажа бела,

Где пила я взахлёб из источника слёз,

Преступленья свои, словно крест, пронесла.

А манящая тяжестью спелая гроздь