Знает всё наперёд чуткий мой музыкант.
Растворяясь в ночи и себя не щадя,
Он для нас разобрал партитуру дождя,
Его нежности зыбкой вдыхаю я ртуть -
Ну, сыграй для души мне хоть что-нибудь.
И касается время разбуженных струн -
Сам своим колдовством очарован колдун,
Своему вдохновенью попавшийся в плен,
Шлёт нам тень свою – память – себе он взамен.
Нашей встречи творец и разлуки гарант,
В тёмном зале пустом мой слепой музыкант.
Перед вихрем минут мы как свечи слабы,
И колышется лист партитуры судьбы,
Но я всё же успею ещё раз шепнуть:
– Что-нибудь для души мне, хоть что-нибудь.
Однажды наступит миг, когда мне не хватит слов –
Туман воцарит в душе и жёлтая ночь – в глазах.
Но светлый не спрячет лик несбывшаяся любовь,
Не примет случайных жертв, не взыщет постыдный страх.
Она как осенний лист неслышно в судьбу легла,
В прожилках росой блестит сонет несвершённых встреч.
То редкий её каприз, что память вдруг донесла
Неясный хмельной мотив, что нам не дано сберечь.
Я ей не скажу «прости», я ей не скажу «прощай» -
Вся горечь когда уйдёт, покажется сладкой грусть.
Пусть счастья не обрести – покоя не нарушай,
Мечты обманувшей год заучим мы наизусть.
Несбывшаяся любовь – непройденный путь вдвоём,
Непосланное письмо и рек незамёрзших лёд.
И вижу я вновь и вновь не виденный мною сон,
Что может присниться, но – навеки тогда уйдёт.
Мечта пребудет мечтой без воплощения в быль,
И нерождённая речь хранит самый чистый звук.
Глаза не прожжёт слезой неподнятая лишь пыль,
Коль не было наших встреч – не нам бояться разлук.
Несбывшаяся любовь счастливых тише сестёр,
Но случаю вопреки, осталась себе верна –
Не бросит остывший кров, не выметет на ночь сор,
Не вспомнит про пустяки, не застит свет как стена.
В ответах я ей не лгу – в вопросах она не лжёт,
Нездешним взглядом скользнёт – отхлынет от сердца кровь.
Когда захочу, смогу домыслить её исход,
И вечность послушно ждёт непрожитую любовь.
А стылый сад меня вдруг обвинил
В том, что я зиму песней призывала,
Что в марте талом, на исходе сил
Мученья повторила все сначала -
Тоску его от снежной чистоты
И боль его от ледяных объятий…
Он так давно исписывал листы
Те, что одним движеньем были смяты.
И саду вновь томиться в тишине,
Копить в себе смертельные обиды,
Чтобы назло метелям, стуже, мне
Предстать потом ещё прекрасней с виду.
Но он великодушно всё простил
И сны свои поведал даже вкратце,
Ведь на краю разверзнутых могил
Дано нам с ним сгорать и возрождаться.
Смотреть надменно и высоко,
Сжечь согрешившую тетрадь,
Обет молчанья взять без срока,
Когда указано кричать.
Увидеть просветлённым оком
Повсюду мерзости печать,
Быть узником, но стать пророком,
Когда положено молчать.
Но в прорицанье иль в молчанье,
Оставшись с музою вдвоём,
Ей не подсовывать тайком
Ни лестных просьб, ни приказаний.
Коль подчиняется поэт -
Подёнщик есть. Поэта нет.
Здесь запах скорого покоса
Так ненавязчив и певуч,
И льнут к укромному откосу
Края измаявшихся туч.
А гром срывается упруго
Тяжёлым камнем в водоём -
Круги расходятся по кругу
Под нехотя плеснувшим днём.
Церквушка, лес, поля, дорога
И речка, свитая в петлю -
Здесь так соединилось много
Того, что с детства я люблю.
И сердцу разъяснять не надо,
Что значит слово "благодать":
Земное, кровное – всё рядом,
И до небес – рукой подать.
Из дома я выйду сегодня чуть свет -
Мне надо найти свой потерянный след,
Который ведёт через горы и гать
В тот город, где мне довелось побывать.
Там площадь в изломах фонарных гирлянд,
Негромко играет на ней музыкант,
В толпе потрясённой один чародей -
Никто не заметит меня средь людей.
Но он вдруг решит, что покою не рад -
Гитару возьмёт и уйдёт на закат
Чужие дороги учить наизусть,
Чужим городам посвящать свою грусть.
И будет смолкать незнакомая речь.
Но кто-то его всё же должен беречь.
За ним я отправлюсь – в наитьи14 ль, в бреду? -
Но он не узнает, что с ним я иду.
В пути неизменном года промелькнут,
И за горизонт приведёт наш маршрут -
За краем вдруг ставшей далёкой земли
Отстану, а он растворится вдали.
Но музыка будет плескаться вокруг.
Без боли пойму, что я тоже лишь звук,
Увидев впервые – увы, позже всех -
Сквозь плоть мою птицы летят без помех.
Я в пыли отыскала корону
Там, где бурно растут лопухи,
Где набросано густо по склону
Банок, склянок, обёрток, трухи.
Раньше был там, внизу – видишь свалку? -
Небольшой заболоченный пруд.
Нет, ну что ты, какая рыбалка?! –
Лишь лягушек укромный приют.
Верно, в ласковой бархатной тине
И Царевна-лягушка жила.
Окруженьем её, чин по чину,
Вечерами ей пелась хвала.
Но пришлось ей покинуть поместье –
Близ людей высыхают пруды.
Коль разор с отступлением вместе –
Далеко ли до новой беды?
Потеряла корону в дороге –
Обронила, растяпа, в прыжке,
И товарки судачили строго:
– Венценосная – на смех мошке!
Кто поверит теперь ей, квакушке,
В ней увидев объект для любви?
Что к дворцу! – не подпустят к избушке,
Сколько, бедная, стрел ни лови.
В мир взирает она безучастно –
Из себя невозможен побег,
