Сказку подарила.
Вроде шутка, малость,
А на сердце легче.
Мне всё вспоминалась
Ночь нежданной встречи.
Сладкий привкус риска,
Откровений гиблость,
А зимы уж близко
Песня доносилась.
Стал дурацкий случай
Ценностью бесспорной,
Был смутьян колючий
Нежным и покорным.
Возвращал он лето
Щедро, без опаски
И ушёл с рассветом
Прямиком да в сказку.
Я ж не совладаю
С мыслью неуместной,
Что ушла тогда я
Прямиком да в песню.
Стих какой-то невезучий
Не идёт никак с ума…
В этом городе созвучий
Все дома как терема.
В этом царстве-государстве
Первый снег всегда лежит,
И о праздничном убранстве
С ёлкой шепчется самшит.
Там придирчивые белки
На свет смотрят изумруд,
И на привокзальной стрелке
В Лукоморье есть маршрут.
Не в продмаг, не на работу
Каждый там с утра спешит -
Кто за рифмой, кто за нотой,
Кто за чудом путь вершит.
Гимн любви звучит над градом
Унисоном светлых тем…
Мне попасть туда бы надо,
Да пока не знаю, с кем.
А не сыщется попутчик -
Я уйду туда сама.
В этом городе созвучий
Сказки, песни и зима.
Уйти в лесную глушь и заблудиться -
Смеясь, найти забытые потери,
Из озерца черпнуть тугую высь…
Там солнце, как нектар, в ладонь сочится,
Там все деревья наставляют: веруй!
И каждый листик требует: молись!
Может, ты и Мастер – я не Маргарита,
Хоть претензий вескость признаю вполне.
Мне за Днепр на шабаш не лететь со свитой,
И твои творенья не спасать в огне.
И меня служанкой в званье королевы
Не дождётся к балу сумрачный Мессир22
И не увенчает родовое древо
Наготой, засмотренной трупами до дыр.
Я сама хозяйка на своих приёмах,
Пусть не претендую на его размах,
А во тьме полёты до зари проёма
Дар не чародейства – ремесла в руках.
И достали споры, точен иль не точен
Тот роман, апокриф месяца нисан23 -
Не для всех сакрален ваш первоисточник
С чётким разделеньем плевел и семян.
Но расслабься – может, станешь знаменитым,
Мотыльками музы застучат в окно…
Ты совсем не Мастер, я не Маргарита -
Мы ещё не знаем, как нам повезло.
Пошутила жизнь похабно,
Не являйся хоть домой -
Поселился там внезапно
Странный альтер эго24 мой.
Мне он то грубит, то вторит,
Нежно вкрадчив и жесток,
Он со мной в извечном споре,
А зовут его Леток.
Нагло вторгся в моё тело
И послал соседей рать,
И ему на самом деле
На приличия плевать.
Каждый день, что мною прожит,
Он кроит наоборот.
Он с зелёной молодёжью
Дружбу тесную ведёт.
Нацепил колпак юродца,
Обезбашен как Кобейн25,
Над возвышенным стебётся
И у церкви пьёт портвейн.
А нажравшись, корки мочит,
Спать мне вовсе не даёт
И на крышу тянет ночью -
Дескать, двинемся в полёт.
Обозвал весь труд мой чтивом -
Критик прошлых всех побед,
Убедил меня почти он,
Что без нета жизни нет.
В подсознанье сжёг границу
И ждёт жительства на вид!
А в стихах он матерится
И от пафоса бежит.
Обокрав меня умело,
К замыслам моим примёрз,
Может по неделям целым
Беспробудно слушать "Doors"26.
В полномочьях божьей воли
Усомнился он – кошмар!
Как комар порой назойлив,
Но и лёгок как комар.
И, стащив сироп в аптеке,
Он внушал мне, в хлам готов,
Что мертва я и навеки
Скрыта в склеп былых годов.
Властен он и неприкаян,
Он виденье и заскок…
Я сама всерьёз считаю,
Что зовут меня Леток.
Наверно, сон, а может, наважденье:
Присяжные глазеют на тебя,
И, объявляя строгое решенье,
Вердикт читает медленно судья,
Что подсудимый полностью виновен.
И голос крепнет к знаковой графе:
– Приговорить впредь к музыке и слову,
Что означает – аутодафе28.
А наяву – ещё, пожалуй, с детства
Ты постоянно убеждался в том,
Что никуда от пламени не деться -
Пел, танцевал, любил, играл с огнём.
А кто-то жёг на сцене инструменты -
В азарте ты себя сжигал дотла.
Ты ставил
Судьба немедля ставку приняла.
И день, и год за пять в безумном рейсе
На огненном шоссе – о том и речь.
Ты яростно дышал горючей смесью,
Чтоб лавой слов всех зрителей поджечь.
А сцена – аванпост30 небесной кары:
Жара, галдёж, прожекторы слепят,
И душат песни – языки пожара,
Сжирающего изнутри тебя.
Зола во взгляде и ожоги мозга -
Захлопнулась без шанса западня,
И расплавлялась жизнь покорным воском
В неистовом камлании31 огня.
Когда ты, оборвав на полуноте,
Покинул навсегда притихший зал,
– Угашенный, – внизу промолвил кто-то,
– Сгоревший, – кто-то сверху отвечал.
Нектаром было – металлом стало…
Душе даров тех казалось мало -
Медвяных капель душа алкала
И шла за ними над бездной в скалы.
Искала тщетно в ущельях, гротах,
Потом спускалась к больным болотам,
Но и в тумане, сосущем силы,
Потери сладкой не находила.
В пустыне после душа влачилась,
Ждала, что явит ей небо милость,
Но сознавала, смирив гордыню -
Не хватит манны на всех в пустыне.
В бреду ей мнилось, что те истоки
В краях забытых, лесах далёких.
И путь обратный лежал пред нею -
Усталой, жалкой – судьбы длиннее.
Но поплелась, в пыль сбивая даты,
В места, покинутые когда-то.
