— Здорово, здорово, мой друг! — крикнул Айдос. — Что ты один тут делаешь? Возвращайся скорей домой, твоя Бекзаде соскучилась! Никак, бедная, не дождется мужа, того и гляди, заболеет с тоски.
Айдос вытащил лодку на берег.
— Ничего, подождет жена! — рассмеялся Тагай. — А если заболеет, рыбьим жиром вылечу… Рассказывай, друг, как дела, что нового в ауле? Я утром жирного сазана поймал, уху варю. Как хорошо, что ты вовремя приехал, сейчас уха будет готова.
Они уселись около шалаша. Приятно пахло свежей рыбой, вкусной шурпой[11].
— Спасибо тебе, дорогой мой хитрец, — растроганно сказал Айдос и проглотил набежавшую слюну. — А у меня есть немного муки, засыпем ее в шурпу.
— Мука очень кстати, давай неси ее сюда, покушаем и обо всем потолкуем.
Вскоре уха поспела. Вкусная получилась шурпа. Друзья сытно поели, выпили по нескольку кисаек — чашек бульона. Они радовались неожиданной встрече, весело смеялись над забавными происшествиями, о которых рассказывал Айдос. Отличное у них было настроение, им казалось, что вместе с ними веселятся, приветливо качаясь, камыши, а золотая дорожка на море играет яркими лучами солнца.
За едой и дружеской беседой не заметили, как пробежало время и осеннее солнце стало клониться к закату.
— Интересную вещь хотел я тебе рассказать… — начал было Тагай, но вдруг спохватился: — Эх и голова у нас, ведь мы пропустили полуденный намаз! Забыл… Ну, а ты куда глядел? Ведь уже подходит время вечерней молитвы.
— Зря тревожишься, — спокойно отозвался Айдос, — не вижу я здесь большого греха да и пользы тоже от наших намазов. Отдохнем от них денек. Нас здесь никто не видит, людей кругом нету. И аллах нас простит. Ведь мы никому зла не чиним. Не так ли, мой друг?
Тагай вздохнул:
— Не зря говорят люди, что у тебя русский характер. Но в чем-то ты прав. В самом деле нас здесь никто не видит, а молитва никуда не убежит, можем и завтра помолиться, а сегодня отдохнем и от трудов и от молитв. Но раньше все-таки давай сети расставим.
Они пошли на берег. Тщательно приладили сети, закинули удочки.
Темнота как-то очень быстро и сразу окутала землю. Наступила ночь, ясная, тихая. Низко, будто над самой головой, светили крупные яркие звезды, и от этого казалось, что до неба рукой подать.
Потом друзья принесли две охапки камыша, устроили постель, зажгли у входа в шалаш маленький костер, легли спать, укрывшись теплыми бешметами.
Но сон не шел к ним. Повертевшись с боку на бок, Тагай сказал:
— Что-то не спится. С чего бы это? Кажется, и поработал хорошо и лег не на голодный желудок…
— Мне тоже почему-то не спится, — ответил Айдос.
— Тогда, может, посидим у костра, поговорим?
— Ладно, давай посидим.
Тагай достал табакерку, захватил пальцами большую щепотку насбая, сунул его в рот и протянул табакерку другу. Айдос узнал табакерку, которую когда-то подарил Тагаю, и отвел его руку.
— Ты что, бросил? — спросил Тагай.
— Да, бросил, дал слово Нурбике, а ишан…
— «Ишан, ишан»… — досадливо прервал его Тагай. — Надоели мне эти святоши, да простит меня аллах, да хранит он моего единственного сына от всего того, что пришлось пережить мне на нелегком моем веку.
Он произнес слова «единственного сына» и смутился, увидев, как помрачнел Айдос. «Ах, зачем я вспомнил о своем сыне, ведь друг лишился своего единственного сына, голодная смерть отняла его. Не подумал я раньше и задел больное место». Он виновато взглянул на Айдоса.
Но тот сделал вид, будто не слышал этих слов. Он прикрыл глаза и молчал. «Может быть, задремал?» — подумал Тагай. Но в это время Айдос сказал:
— Ты даже не спросил меня, куда я путь держу.
Тагай удивился:
— А чего спрашивать? Ты пригнал лодку сюда, значит, на Ержен-атау и путь держал. Зная, что я тут, ты, наверно, решил, что хорошо бы нам вместе порыбачить.
— Нет, Тагай, не сюда я собрался, а в Муйнак.
Тагай еще более удивился:
— В Муйнак? Что случилось? Зачем? А я-то думал, что ты, как и раньше бывало, приехал за рыбкой, мы здесь побудем три-четыре дня, а потом вместе вернемся в аул.
Айдос долго, не мигая, смотрел на огонь костра; видно было, он напряженно думал о чем-то.
— Нет, Тагай, — наконец промолвил он. — У меня очень большое дело, из-за него я и пустился в дальнюю дорогу. Понимаешь, очень большое и важное дело…
— Тогда счастливой тебе дороги и удачи.
— Да сбудутся твои слова, мой друг.
Оба помолчали, потом Тагай заговорил снова:
— Я сейчас вспомнил, ты когда-то рассказывал, что у тебя есть родственник в Муйнаке. Может быть, ты к нему собрался?
Айдос покачал головой.
— Нет, Тагай, мое дело гораздо нужнее и труднее.
— Но если ты сам заговорил о нем, то, может быть, и объяснишь мне, в чем дело?
— А вот послушай теперь самые главные новости.
— Почему же ты с них не начал?
