Диких слонов в восточных тераях давно уже не было. Они примерно около двадцати пяти лет назад ушли в Ассам, где до сегодняшнего времени производится их ловля. Однако недавно они опять появились. Особенно свирепствовал белый слон с одним клыком. Он разрушал деревни и убивал прирученных слонов. Многочисленные попытки расправиться с белым разбойником успеха не имели. Вскоре этот слон увел всех диких слонов из восточных тераев в Ассам.
Слон самец, которого испугался наш погонщик, пришел, по всей вероятности, также из Ассама. Он бродил по лесам непальских тераев, наводя на жителей ужас. Правда, жертв пока не было. Но они могли быть. Дикие слоны не терпят прирученных слонов и убивают их на месте. Кстати, то же наблюдается среди обезьян. Однажды наша обезьяна Машка отстала от нас в лесу и еле унесла ноги от стаи макак, гнавшейся за ней с гневными криками. Когда она прыгнула к одному из нас на плечи, то дрожала от страха, как осиновый лист.
О присутствии дикого слона-одиночки говорили' не только следы в лесу, но и поломанные лианы, съеденная кора деревьев, свежий слоновый навоз. А один рабочий, шагая по просеке, даже наткнулся на этого слона. К счастью, встреча была мирной. Она и явилась главным критерием нашего отношения к дикому слону. Было ясно, что он не трогает людей, но за своих слонов мы все же боялись. Вот почему я вернулся обратно.
Утром поезд повозок направился по извилистым дорогам тераев на восток, а я сел на слона и пошел прямо через Бакру, в том же направлении.
Я пробирался по лесу, насвистывая песенку, и, пройдя километров пятнадцать, вышел к песчаному руслу реки. Где-то посредине тек ручеек, а по краям его желтели песчаные берега с островками камыша. Было видно, что во время половодья, наступающего в сезон дождей, эти пески заливаются водой.
Пройдя камыши, я встретился с группой крестьян, которые сообщили мне, что слон и наши люди находятся в близлежащей деревне Налвари.
И действительно, вскоре я увидел деревню, обычную для восточных тераев, то есть представлявшую собой группу хуторов в глубине леса недалеко от реки, на возвышенном месте, и окруженную полями. Деревня Налвари, находившаяся у берегов реки Бетауна, состояла из пяти хуторов, которые раскинулись на многие километры друг от друга.
Я, видимо, попал в главный — Налвари, так как здесь было больше всего домов. Я зашел в первый попавшийся, довольно хороший с виду дом на сваях. Меня встретил хозяин и усадил на циновку, которая лежала на уступе дома, напоминающем русскую завалинку. Сев, я сразу же почувствовал усталость. У меня неприятно закружилась голова. Но через несколько минут все прошло. «Не малярия ли?» — тревожно подумал
Хозяин дома из касты раджбанси (торговцев) по имени Бартулам, высокий, лет сорока, черноглазый, сухощавый мужчина с маленьким ребенком на руках, ответил на языке, представлявшем собой смесь языков бенгали, хинди и непали:
— Малярия — это бич наших мест. Самым малярийным местом в восточных тераях считается именно наш район. У нас в деревне Налвари все от мала до велика болеют малярией. В деревне очень часты смертные случаи от этой болезни.
Я поднялся с завалинки, подошел к молодой женщине, которая занималась шелушением риса, и стал наблюдать за ее работой.
Женщина, подвернув под себя длинные полы сари, сидела на маленькой скамеечке посредине небольшого, гладко вымазанного глиной двора. Около нее в полу (если так можно назвать чисто выметенный, обмазанный глиной двор) была выемка, наполненная доверху нешелушеным рисом. Над выемкой висел груз, привязанный к одному более длинному концу палки, которая посредине была укреплена на оси в козлах. Все это сооружение, называемое дикки, напоминало маленький колодезный журавль. Второй, короткий, конец был связан веревкой с ногой женщины. Она тянула ее вниз и затем резко отпускала. Груз падал в выемку и сбивал с риса шелуху.
Работа продолжалась около получаса. Затем женщина поднялась, взяла плетенное из соломы мелкое блюдо, наполнила его очищенным рисом и начала резкими движениями подбрасывать его кверху. Очищенные от шелухи зерна, как более тяжелые, падали обратно в чашу, а пыль столбом разлеталась в стороны.
За один час крестьянам удается очистить не более килограмма риса. Если же очистка происходит в массовом масштабе, например у помещика, то несколько человек стоят около горы неочищенного риса и высоко подбрасывают его вверх. Другая группа мужчин, размахивая соломенными плетеными чашами, разгоняет рисовую шелуху, которая висит в воздухе и оседает вокруг плотным слоем.
Вскоре женщина кончила работу и ушла в хижину. Я возвратился к хозяину дома. Мы заговорили о жизни крестьян его деревни. Бартулам рассказал, что своей земли у всех трехсот жителей деревни нет. Они арендуют ее у помещика уже в течение нескольких поколений.
