– Вот, экспромт. Охотник досветлятник взбрел на пригорок, а через дней сорок познал в разговоре женский сок в апельсине. Ха-ха-ха!
Грима тоже хохотнула. Обычно в компаниях такой бред вызывал бурный хохот. Но в гнетущей атмосфере Ирминой квартиры это прозвучало нелепо.
Сестра с мужем ушли. Невыносимо тяжкая тишина. Длинный, как вечность, день постепенно угас, вечер умер, ночные тени легли по углам комнаты. Раскалённые мысли испепеляли мозг: «Всё кончено, злая судьба убила моё счастье, мою великую любовь, Родька подлец, его девка певичка стерва, я их ненавижу! Ненавижу свою жизнь! Ничего у меня нет, ни мужа, ни детей. У сестры всё это есть, любимый и любящий муж Карен, прекрасная дочурка Катенька, которой уже скоро будет шестнадцать, школу заканчивает. А у меня этого нет и никогда уже не будет, я никому не нужна, даже лучшая подруга не приходит навестить, ну где она, эта Светка? (Ирма не знала ещё, что Светка несколько дней назад умерла, она была последняя на том злополучном праздничном фото). Я обречена, зачем жить? Пойду в ванну и вскрою вены…»
– Да, да… – пробормотала Ирма, и вдруг ясно увидела своё мёртвое тело в кровавой воде, лежащее на дне ванны.
– Нет!!! – в ужасе заорла она.
И всё-таки Гриме удалось в конце-концов вытащить сестру в свет. Она все эти дни приходила к ней, тыркала, увещевала. И вот Ирма через силу встала, приняла душ, привела себя в порядок, надела красивый модный костюм и туфли на высокой шпильке, хрупкая, изящная, тоненькая как подросток. Личико её осунулось и стало совсем детским, а глаза казались огромными, яркими, печальными. Она подошла к трюмо, долго вглядывалась в своё отражение, и печально сказала:
– Глаза у меня стали как солёный огурец. Они больше не золотисто-карие.
Действительно, глаза изменили цвет. Так бывает.
Положила в сумочку пригласительный билет, села в такси, и поехала. Сестра встречала её на крыльце НИИ. Они вошли в старинное здание, поднялись по мраморной лестнице с бордовой ковровой дорожкой на второй этаж, и вошли в просторный конференц-зал. Торжественная часть уже закончилась, и шёл банкет. Грима усадила сестру рядом с собой. Поблизости сидели Гримина дочка Катенька и муж Карен. Сотрудники произносили тосты, говорили о каком-то грандиозном изобретении в стенах этого НИИ. Поднимали бокалы. Ирма пила много, хотела забыться, но не пьянела. Гул разговоров, шум отодвигаемых стульев, пестрота одежд – всё это калейдоскопом крутилось перед ней. Люди входили, выходили, и снова входили. Ирме было муторно от всего этого шума, звона посуды, внимания подвыпивших мужчин и бесконечной трескотни женщин. Хотелось вскочить и убежать. Она ждала подходящий момент, чтобы исчезнуть, чтобы сказать сестре и назойливым кавалерам, что идёт просто покурить, ну и… и как бы так незаметно ускользнуть? Вот Карен уже поднялся и ушёл «по-английски», молча. Сейчас и она, но нет, произносится тост, какая-то очень болтливая баба, вот сейчас замолкнет, и…
Тут дверь в очередной раз распахнулась, и возник он! Высокий красивый мужчина с такими глазами, что Ирма сразу забыла про всё на свете! Душа её всколыхнулась. И тут произошло чудо! Их взгляды встретились, и утонули друг в друге! Случилось нечто сокровенное!
– Ты что-то припозднился, Олег! – приветствовала его Грима.
– О, кто пришёл!
– Давай-давай, сюда! – зашумели сотрудники.
Он приветливо улыбнулся, стал искать место, где бы сесть.
– Иди сюда! – позвала его Грима. – К нам. Вот моя дочка, вот сестра, а вот место освободилось, Карен ушёл, у него дела. Садись!
– А кто тут дочка и кто сестра? – спросил Олег.
– Садись здесь, это сестра, а слева – дочь.
Олег сел рядом с Ирмой. И она ощутила его тепло, его молодую силу, его нежность. У них завязался оживлённый разговор. Они уже не видели и не слышали ничего вокруг. Они были поглощены друг другом. Они забыли про еду, про напитки. Он взял её ладонь в свою, и держал так весь вечер. А потом пошёл её провожать. То была настоящая, сильная, всепоглощающая любовь с первого взгляда и на всю жизнь!
