Борька был не в её вкусе, ну совсем. Ей не нравятся такие – тощие, прыщавые, с короткими тёмными волосами, с неестественно длинными ногами и коротким туловищем. Ну, не нравятся, и всё тут! И он это понимал. В институтском коридоре он стоял поодаль и страдальчески глядел на Ирму, окружённую поклонниками, сияющую глазами, хохочущую. Другие студентки толклись рядом, набивались в подружки. Но Ирме было не до них. А Борька сгорал от любви, от ревности, и строил планы завоевания этой своенравной, недоступной красавицы. Такой огненной, такой необычной! Он писал ей письма, и комкал их, и злился на буквы, на слова и на сквозившие сквозь них его бурные чувства, она будет хохотать над этим, над этими противными буквами, которые не ходят парами теперь в его судьбе, а раньше эти буквы брали облака, раньше, когда писал лучшие курсовые в институте! Такая заумь звучала в его мозгу. Он мечтал, чтоб она каждой своей клеточкой, каждой молекулой, каждым атомом своим принадлежала ему! Он готов был отдать ей всё, всё для неё найти, всё сберечь, вывернуться наизнанку ради одного её взгляда! Но она не глядела в его сторону. Он достал через отца – большого правительственного чиновника – дефицитные французские духи, но так и не смог подарить ей, боясь отказа. «Ни за что не возьмёт, высмеет, презрительно скривит свои красивые губки», – думал он. И долго размышлял, как быть. Стал тщательно бриться, каждый день мыть голову и шею, купил два дорогих костюма – достал через отцовские связи. Но появляться в них в институте не рискнул – она заметит, засмеёт! Подумает – вот вырядился, дурак. Он стал приходить в институт раньше всех и класть на её место букеты белых роз, красивые коробки конфет. Положил и духи. Но несколько раз рано приходила Нонка, эта идиотка, и всё похватала себе. Но он не сдавался. И придумал!
Однажды лучший баскетболист курса, Игорь, пригласил Ирму в театр на знаменитый спектакль, сказав при этом, что там в их ложе будет известный теннисист, и он их познакомит. Конечно, Ирма согласилась! Ещё бы, она, любительница тенниса, рада была!
В театр шла возбуждённая, в косметике, с причёской, наманикюренная, сияющая! В фойе Игорь угостил её пирожными и чаем. Ковровые дорожки на ступенях, фотографии артистов на стенах, в толпе мелькнуло чьё-то знакомое лицо. И вот – звонок. Они вошли в ложу. Там уже был знаменитый теннисист, и ещё крутился хлыщ какой-то. А, Борька. Как он сюда попал? Ну да ладно. Вот уже второй звонок. Люди рассаживаются по местам. Вот третий. Сцена задёрнута тяжёлым вишнёвым занавесом. Тут Борька – у него оказался красивый бархатный баритон – заговорил о спектакле.
– Знаменитая пьеса Шекспира, – произнёс он поставленным, как у диктора, голосом. – История создания потрясает! Так же, как и сам автор.
«А он не дурак», – отметила про себя Ирма. – «Интересно…»
Но тут занавес раздёрнулся, свет стал гаснуть, и началось действо.
В антракте Борька угостил всех бутербродами с икрой, кофе, и принялся рассуждать о игре артистов, сравнив постановку спектакля с книжным вариантом пьесы. Он всех заворожил красивым тембром и интересными подробностями. Потом рассказал пару анекдотов. В этот вечер Ирма приняла его ухаживания. Как приятель, он ей нравился. Но – не больше.
А Борька был наверху блаженства! Потрясающие мечты распирали его душу! Он собирался сделать Ирме предложение, и подготавливал почву. И вот, через неделю ухаживаний, он преподнёс ей французские духи, и пригласил в гости. Ирма была изумлена и растеряна, но подарок приняла. А в гости – в другой раз как-нибудь. Он понял, что поторопился, и решил выждать момент. Но тут вдруг Ирма исчезла. В институте не появилась. На телефонные звонки не отвечала. Он пришёл к её подъезду, сидел на скамейке, ждал. Нет её. Просидел до ночи. Пришёл с утра на следующий день. Адреса её он не знал, так как провожал лишь до подъезда. Что с ней случилось, что стряслось! От тревожных мыслей кружилась голова. Он нервно курил папиросу за папиросой, смял папиросную коробку.
– Что так нервничаешь, сынок? – спросила бабулька возле подъезда. – Али ждёшь кого?
– У меня девушка пропала, – севшим голосом сказал он.
– А как звать-то её? – спросила бабулька.
– Ирма. Ирма Константиниди, – ответил он.
– А. Так горе у них, большое горе, – сказала старушка.
– Что??? Что с ней???! – Борька так и подскочил на скамейке.
– С ней-то ничего, а вот с папой её чего. Умер он третьего дня. Горе у них, поминки.
Ирма появилась в институте только через полтора месяца. Исхудавшая, с потускневшим взглядом, очень грустная. Борька кружил вокруг неё, словно коршун, никого не подпускал. Он пичкал Ирму её любимыми конфетами «сливочная помадка», поил лимонадом, развлекал анекдотами. Водил в театр оперетты на весёлые спектакли. Дарил изысканные букеты белых роз. И вдруг – объяснился в любви. Ирма поблагодарила его за всё, и сказала:
– Борь, ты хороший, добрый, умный. Но я не люблю тебя.
– Я знаю, – спокойно ответил он. – Это ничего, моей любви хватит на двоих. Её даже на десятерых хватит.
– Ты хочешь привести ещё восемь мальчиков? – хихикнула она.
