— Тогда что ты мне порекомендуешь из того, что могло бы снять дрожь… то есть стресс?
— Можешь ввести шарентанил, мне плевать, главное потом не жалуйся на здоровье, — он что-то достал из рюкзака, и осмотрев его, кинул мне. — Лови. — поймал я несколько очень маленьких шприцов, полностью закутанных в один очень тёплый чехол. — Они сразу готовы к применению, но сразу говорю, Майкл, использовать лишь в том случае, если на кону стоит твоя жизнь, да и максимум одну. Только в таком случае можно использовать, ни в каком ином.
— Хорошо, я понял, — только ответил я, осматривая бесцветную жидкость, помещённую в резервуар, размеры которого сопоставимы в одну фалангу мизинца какого-нибудь парня лет восемнадцати.
— Подробности расскажу потом, когда идти будем, а сейчас, пожалуй, нам стоит собираться, — встал он с колен и двинулся к оружейному шкафу.
Собравшись и отправившись в недолгий путь, я первым делом поинтересовался у Марка насчёт всего того, что меня так или иначе интересовало в плане медицины. Действие бета-адреноблокаторов и анальгетиков было как раз то, что нужно. Противопоказания, показания, время использования и действия.
Также, я поинтересовался у отца пока о том, что сейчас было наиболее важным. Насчёт того, как он конкретно откопал информацию об этом месте, да и как в общем отличил то, что это именно та гора, которая нам нужна — спрошу потом. Сейчас я спросил только лишь про возможную защиту и сам тип сооружения внутри.
По его словам, защита там скорее всего есть, и это «скорее всего» означает, что она достаточно подготовлена к подобному слову событию. Также, внутри присутствует минимум одна секция, занимающая значительную высоту по сравнению с коридорами. Насчёт комнат и всего прочего он уверен, что они предельно похожи на бункерные.
Да уж, это удручает. Ничего не поделаешь. Я ведь не убегу назад, верно? Значит и беспокоиться незачем.
Жалкие попытки успокоить себя принимались для меня мучительно. Я стараюсь, да, но это никак не сможет полностью заверить меня в том, что всё будет хорошо, и что я не паду вниз затылком с одного выстрела мелкой турели, которая так и ждала чужого присутствия на своей территории. Хотя вот будет смешно. Вроде живёшь, существуешь, узнаёшь что-то новое… И тут бац! Нет больше твоей головы.
Никакой личности, никаких воспоминаний, лишь холодное вязкое и бледное тело, которое когда-то принадлежало тебе, тому, кого уже не существует.
Я не верю в призраков или в загробную жизнь, но от простого осознания того, что ты после смерти будешь никем — заставляет задуматься.
Хотя о чём же я вообще говорю. Это ведь наоборот хорошо. Никакой рутины, лишь простое секундное угасание как жизни, и тебя уже нет. Ты был, но теперь ты ничто и никто. Тебя уже не существует, и ты никогда больше не появишься.
Сейчас наверно каждый солдат или офицер нашей Федерации думает, сражаясь с гнусной Шальтце.
Прошло где-то минут двадцать, а мы так и не нашли входа в архив.
— Ты точно уверен, что это именно то место, которое мы искали? — мне пришлось слегка надрывать голос, так как уже не было сил таскать эту тяжёлую доску с именем Мишель.
— Да, я полностью уверен, — заверил мой отец.
Но я-то понимал, что он вообще не уверен в этом. То дело смотрит глазами то туда, то сюда, но никак не может определиться на определённом месте, куда бы зацепился глаз.
Уже стемнело. Мы делали несколько перерывов, но моё тело всё никак не могло успокоиться, то и дело ноя как подстреленная в четыре лапы собака. Марк с Блассеном также разделяли моё мнение, жалуясь на боли в спине, в ногах… по всему телу…
Когда уже ничего не было видно, и где лишь в небе можно было лицезреть серый спутник и голубоватую планету слегка выше и правее неё, мы дошли до еле заметных белоснежных отклонений, которые если присмотреться, нехило выделялись на теме снежного подножья горы. К счастью, нам помог фонарик, который так заботливо прикрепил я к своему забрало.
Краска на стене не идеальна — эта самая белоснежность уже представляла из себя что-то похожее на тёмное серебро.
— Мы пришли?.. — спросил отец так, словно себя.
Он аккуратно положил свой камуфляжный рюкзак на сугроб, после чего сделал несколько шагов до некого подобия платформы длиной в пару футов.
— Неужели… я…
На этом его слова оборвались, так как он просто упал на колени и сидел так ровно тридцать семь секунд, прежде чем эту тишину небольшого дуновения ветра и морозной свежести не нарушил сам Блассен:
— Мистер Отто, прошу прощения за грубость, но… а когда мы входить-то будем?
Тот, не спеша что-либо предпринимать, просто встал с колен, прошёл мимо Блассена, который испуганно закрылся руками, подошёл ко мне, развернул, достал режущий луч размером с небольшой канцелярский пенал из кармашка моего рюкзака.
— Так… Кажется, я тебя понял, — прокомментировал я, наблюдая, как отец наклонился перед стеной.
Я подошёл ближе, когда он направил устройство на землю, предварительно что-то скорректировав.
Вот он вытянул координатор, и настроил мощность с длиной.
Небольшая задержка, и…
