Небольшое квадратное помещение, в стенах которого красовались свинцовые трубы и прочая аппаратура, как рубильник или счётчик. На каменном полу не было и пылинки, словно это место тщательно моют каждый день без выходных. Всяческие не разбросанные картонные коробки и небольшие деревянные ящики располагались друг на друге, образуя хаотичную гору с двух сторон от ступенек. Худой прямой ковёр ввёл от лестницы до стальной двери с выгравированной эмблемой моей семьи и компании — две буквы «Т», которые образуют мост меж другими двумя буквами «О».
Когда я подходил к двери, то невольно скользнул по очень видной камере, которая будто кричала «Сделаешь что-то, и тебе конец!».
Я закрыл дверь и врубил свет через настенный рычаг, прикреплённый к панели, вогнутой в стене гладкого камня.
Три ряда прожекторов, тянущихся вплоть до самого конца всего стрельбища, свисающих на множественных цепях, асинхронно начинали испускать искусственный белый свет. За пускателями свечений воссозданы решетчатые крепления, за которыми скрывается ещё один бесполый этаж, где, если присмотреться, можно заметить разного цвета массивные скопления проводов, скреплённых словно в одну волну, и опять же таки большие и маленькие трубы, хаотично переходящие то в другую трубу, то в противоположный конец зала.
Я нагнулся и попробовал указательным пальцем собрать пыль, которой… нет.
Здесь стоял затхлый запах, который кружил мне голову, но ни намёка на пыль и какую-либо грязь. Помещение использовали явно не сегодня, но не раньше, чем вчера.
Врубив систему вентиляций, я подошёл к небольшой прямоугольной подсобке, располагающейся левее от входа в стрельбище.
Три поворота направо обычным ключом из латуни, и дверь осеклась об слегка неровный дощатый пол в той части, где она обычно запинается. На это указывал зашарканный след от подола уплотнённого и тяжёлого куска неизвестного металла, на котором есть механизм дверного замка и ручки.
Сюда попадал свет от множества маленьких окон, вбитых как на уровне лодыжки, как и головы. Я бы мог отказаться врубать освещение, но здесь хрен что увидишь, когда попробуешь прочесть наименования ящиков с патронами.
— Вот я и здесь… — вдохнул я свой любимый еле заметный запах пороха, когда щёлкнул по свету.
Так как это всего лишь стрельбище, а не склад амуниции, то логично насчитать здесь всего пятнадцать оружейных шкафов до потолка, изолированных от влияния окружающей среды, то есть, в подобие сейфов.
Ко всем ним нужны стандартные ключи из металла, которые у меня имелись. Пятнадцать, звонко раздающих приспособления, закреплённых на прочном круглом кольце, напоминающий мне ручной женский браслет.
Неспешно и внимательно я прошёлся вдоль укреплённых пустых столов, расположенных в центре в стыке друг с другом и образующих дав ряда.
Этот небольшой по меркам армии склад, проветривается всегда, но в отличие от самого стрельбища, где включённая вентиляция работает интенсивно и громко, то здесь она будто врубила ленивый режим.
Открыв шкаф с штурмовыми винтовками, я выудил три разных модели и положил их горизонтально на стол. Вновь вернулся и с трудом перенёс сразу за один заход пять пачек по шестьдесят оболочечных патронов калибра шесть на тридцать пять на пятьдесят.
Так как каждый стандартный патрон этого калибра имеет массу в пол унция (~15 г), то легко подсчитать, что сейчас я перенёс примерно двадцать фунтов (9 кг).
Напоследок забрав двадцать тридцатипатронных магазина и быстро снарядив их с помощью большого правого пальца, вставляющего патрон, и левой руки, подносящей этот самый боеприпас, я решил для начала взять стандартную штурмовую винтовку городской гвардии континентальных планет. Она идеально подходит для своего конкретного мира. Слишком низкие и высокие температуры для неё не более чем слабость. Затвор располагается с левой стороны, чуть ниже дальней мушки. Магазин вставляется сзади, в низине приклада. Ствол короткий, как и само цевье, за счёт чего удобно двигаться, например, в туннелях.
Сейчас я стою за красной линией, которая предзнаменует то, что я нахожусь в зоне односторонней стрельбы.
Взяв автомат в руки — одна на рукояти, где ровный указательный палец придерживает корпус, другая берёт магазин, и уже когда я слегка наклоняюсь назад, дабы было проще доставать магазины с ремня, вставляю небольшой прямоугольно чёрный коробок в предназначенное для него место. Слышу еле заметный звонкий щелчок и уже хватаюсь за затвор, со всей силы тяня на себя.
— О-о да! — радостно воскликнул я, ощущая сильный прилив пассивной энергии, которую понемногу преобразую в концентрацию, словно кинетическую в потенциальную.
Выставив левую ногу вертикально вперёд, а правую горизонтально, я приставил цевье поудобнее и слегка наклонил шею.
Закрывать левый глаз мне не было смысла, хоть раньше это и помогало, но сейчас, когда я поистине далеко зашёл в этом деле, то это скорее было неудобно, чем помогало лучше целиться и попадать.
Вот я уже целю через механический прицел самую дальнюю мишень, в виде титапласталиевой человекоподобной фигуры.
