Я поднял голову вверх мгновенно зажмурившись. Жёлтая звезда, освещающая поверхность этой планеты, казалась для меня чем-то далёким и в силу близкой. Эти лучи, доходящие до моих усталых глаз, давали мне чёткую информацию о том, что сейчас она в зените.
Вновь перейдя в обычное положение, я вытащил руки из карманов и вгляделся в того, кто стоял передо мной. Бордовый пуховик до бёдер, тёмно-серые лыжные брюки, походные ботинки и в точности такого же цвета, что и пуховик, шапка с хохолком. Мягкие, в пределе положенного тёплые черты лица, у которого даже нет намёка на хотя бы одну морщинку. Пусть в шапке и несильно заметно, но её светло-русые волосы, завязанные в два пучка внизу шапки, на затылке, сверкали небольшими вспышками света. И эта закрытая улыбка, нежная и искренняя…
Это была моя мама. Именно её, оказывается, я и увидел в детстве на фотографии, что лежала в сейфе моего отца. Я уже не помню, как именно открыл его, но…
— Мик, рада тебя видеть, — расплылась она в тёплой улыбке, показав свой естественный ряд зубов без клыков. Я отлично слышал, хоть и ветер продолжал по-свойски гулять по просторам поверхности этой земли.
Мик? Что за прозвище такое?
— Я… — всё никак не находил слово. Хотел бы задать массу вопросов, сопоставимых со сверхмассивной чёрной дырой пятьсот тысяч сто двенадцать, но проглотил, продолжив добиваться лишь одного. — Мама… Я… я…
— Говори, мой хороший, — я никогда не слышал её голоса, но казалось, что он единственный, который мог меня успокоить. — Я тебя слушаю.
— Ма-ма… — проговорил я по слогам. Моё сердце билось как бешеное; конечности тряслись так, словно я вернулся обратно в осаду колодца тысяча пятьсот восемь, где погибло немало отличных ребят, которыми я… — Я… прости… меня…
— Мик? Ты о чём? — искренне удивилась она. Я стоял как вкопанный, не в силах принять действительность. Ведь… как я докатился до такого? Как я мог наплевать на других и надеяться только на себя?
Видимо поняв, что я не ничего не сделаю, мама медленно подошла ко мне и просто обняла… меня. Послышался шелест пуховиков. Крепко-крепко, словно боялась, что я могу в любой миг испариться как осадок. Я растерялся, удивлённо смотря на её макушку, точнее небольшую часть, ведь она была несильно меньше меня, что удивительно.
— Ну что ты мой маленький, не плачь, — слегка отстранилась она от меня, вытерев слёзы, что стекали до моего подбородка, откуда-то появившимся носовым платочком.
— Мам, я…
— Всё хорошо, — вновь она обняла меня. Я вновь от неожиданности держал свои руки в воздухе, так и не спеша ей ответить.
— Я боюсь… — сказал я, тяжело выдохнув.
— Не бойся, ты сильный мальчик.
— Ма… — проглотил я слово, в мгновение ослепнув от влаги, что захватила мои глаза и быстрыми струйками полилась по щекам вниз. — Прости меня… что я… — шмыгнул я носом. — …так думал о тебе… — вновь. — …думал, что ты нас предала…
— Ничего страшного, Мик. Ты никогда не делал мне больно, — нежно проговорила она.
Я ничего не видел, мои слёзы стекались в один поток, что, стекая по подбородку, капал прямо ей в плечо. В груди всё было тепло, несмотря на ужасно низкую температуру, окружающую нас. Я осторожно приложил свои руки к спине, боясь, что вот-вот потеряю её, даже зная, что это время лишь ничто, по сравнению со Вселенной.
Моё дыхание скакало. Я всхлипывал, стараясь подавить свои эмоции, как это делал всегда. Мне нет нужды показывать их, я обязан их подавлять, держа или каменную маску, выражение которой показывало стойкую безразличность, или ехидно насмехающаяся, что я использовал лишь в редких случаях.
Все мы когда-нибудь умрём, но… если абстрагироваться от своих принципов и взглядов, то я бы, наверное, будь такая возможность, сделал всё, чтобы ты жила.
Мне грустно. Да, я человек, хоть и гнилой, но всё же человек. Но мне нужно держаться, просто взять и вернуться в реальность из сна…
Однако сил нет… Я больше не могу сдерживать себя. Чувствую, что вот-вот разревусь как последний идиот, и…
— МА-А-А-А-А-М-А-А-А-А-А-А, ПРО-О-ОСТИ-И-И-И-И МЕ-Е-Е-Е-ЕН-Я-Я-Я-Я!!!
Небольшой шум от вентиляции и обогревательной батареи, что стояла вплотную к кровати, придавали стойкое ощущение того, что я нахожусь в спальне своего судна.
Пот, что в этот раз не был ледяным, сменился на горячий, словно кипяток.
Я поднялся вертикально кровати, и убрав покрывало в сторону, сменил футболку. Уже было направился к стальной электрической двери, дабы умыться в ванной, как на пороге меня встретил Патрик, с накидкой на его плечах, кое-как скрывающей его роботическое происхождение.
— Майкл, — заговорил он своим голосом, к которому я уже ни холодно, ни горячо. — Ровно через три минуты и десять секунд мы войдём в пространство звезды Дальмерда. Прошу вас полностью подготовиться.
— Да, хорошо… — незаинтересованно сказал я, выходя из спальни.
