Во-вторых, Путин приблизил политические цели к историческим задачам страны. Это впервые проявилось во время его «бесланской речи». До сего момента все протекало по тем же номенклатурным сценариям: контроль над ресурсами путем предательства национальных интересов.
Разумеется, в начале 2000-го никто не воспринимал всерьез группу, которая пришла к власти с Путиным. Думали, это легко управляемые люди. Но оказалось, что достаточно было расставить политические приоритеты, как ситуация сразу же изменилась и старая советская номенклатура стала проигрывать.
Впрочем, главное по-прежнему еще не сделано. Я говорю о перехвате у номенклатуры всех рычагов влияния. Это задача очень высокой степени сложности, номенклатура обладает очень мощными ресурсами, состоит в тесном партнерстве с Западом.
Но в 2000-х хотя бы появилась некая возможность для возникновения элиты. На фоне того, что у советского и постсоветского руководства не было вообще никакой структуры ценностей, сделано немало.
В 90-х ценность существовала лишь одна – частнособственнические интересы: хватай то, что можешь схватить, подохни ты сегодня, а я завтра!
В масштабах страны было воспроизведено то, что описывал Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ»: в новой России восторжествовал лагерь, с лагерной психологией выживания, со всеми этими братками и бесконечным лагерным шансоном по радио.
В 2000-х было совершено, казалось, невозможное – власть стала формировать в политике систему целеполагания.
Эта система формируется крайне тяжело, потому что в корне противоречит номенклатурному представлению о стране как о большом экономическом ресурсе во владении его немногих распорядителей.
Первой задачей Путина стал перехват ресурсных потоков. Он начал с уничтожения нескольких крупных бизнес-структур наподобие ЮКОСа, вполне советских компаний по своей сути.
Касательно компании Ходорковского решение было абсолютно верным. ЮКОС являл собой одну из самых больших «труб», по которой из страны безвозвратно выкачивалось очень много финансовых и сырьевых ресурсов.
Подчеркну, что Путин бил именно по номенклатуре. Разумеется, Ходорковский никакой не демократ. Если бы надо было, он, как и его коллеги, в первую очередь Невзлин, стал бы жесточайшим тираном и залил полстраны кровью, не раздумывая ни секунды.
Сделав ряд жестких, очень смелых шагов в отношении номенклатуры, Путин заявил претензии на историчность. Фактически он и стал первым политиком, которого можно причислить к элите.
Вообще говоря, в мире существует два элитных клуба – британский (аристократический) и американский (по отношению к английскому контрэлитный). Это два элитных полюса мира.
Советский Союз очень долго виделся представителем контрэлитного клуба, но ровно до тех пор, пока заявлял претензии на лидерство в мировом освободительном движении.
В 60-х годах мировые элиты, посмотрев вблизи на Хрущева, изменили свое отношение к СССР. Они поняли, что имеют дело не с контрэлитой, а с номенклатурой. А значит, Советскому Союзу скоро конец, и никакой опасности в качестве контрэлитного вызова он не представляет.
Советскую номенклатуру заботила не мировая революция, а возможности сытно есть, сладко спать и не иметь никаких проблем.
Начав борьбу с номенклатурой, Путин сегодня напряженно ищет ответ на ключевой вопрос: войти в один из мировых клубов элит или идти своим путем?
В первом случае нам уготована третьестепенная роль. Во втором мы рискуем оказаться в сообществе, состоящем из мировых изгоев – иранцев, венесуэльцев, кубинцев.
Это очень неуютное место, чреватое большими проблемами с мировыми элитами. Напомню, что ранее лидером неприсоединения была Югославия, именно поэтому ее и раздавили с особой жестокостью.
Есть представление, что в 90-х был некий хаос. Но хаос чувствовали мы с вами. Для «них» никакого хаоса не было, а проводилась довольно внятная реорганизация советской системы под внешним контролем со стороны Запада.
Им просто сказали: «Товарищи красно-белые, хотите, мы вас посадим за ГУЛАГ, за Соловки, за коллективизацию, за миллионы убитых, за разоренную страну, за запрещенную веру, за греко-католиков, за все что угодно? Тут не Гаагский трибунал, не Нюрнберг, а миллион трибуналов и нюрнбергов, понимаете?»
И они ответили: «Нет, мы не хотим никаких процессов, никаких нюрнбергов». – «Ладно, тогда чем вы готовы поделиться?» – «Чем хотите! Нефтью, территориями, этим и тем, но только дайте нам бабок столько-то». – «Столько-то не дадим». – «Ну, тогда столько-то». – «Ладно, договорились».
Именно так договаривалась с мировыми элитами номенклатура. А Путин постарался переписать договоренности. Он заявил: «Ребята, я к этой эпохе никакого отношения не имею. Да, я был офицером КГБ, но я сам осуждал массовые расстрелы».
И правда, к кому апеллирует Путин? К Солженицыну. К Ивану Ильину. Он их постоянно цитирует. Он объединяет разделенную большевиками русскую церковь. Путин дает очень ясное и внятное целеполагание России. Это способно стать основой для возникновения элиты.
