Представьте себе, что сформировался какой-то снежный ком, который катился с горы, и он постепенно оттаивал, от него отщипывали по кусочку, и сегодня он катится по инерции, как ледышка.
Это та самая инерция, которая была задана в 30–40-х годах. Сталинская инерция продолжается и в сегодняшней России.
Выскажу мысль более крамольную: может быть, современная Россия по-прежнему и является Россией, потому что она продолжает инерцию заданного когда-то Сталиным.
В той мере, в какой ее воспринимают как Россию, это, конечно, сталинское наследие в чистом виде. И номенклатура российская, чиновничество, имеет генезис структурный и политический, заданный сталинской эпохой.
Вот и главные мифы страны связаны со сталинской эпохой – начало войны, преодоление в войне, великая Победа и так далее.
Даже полет Гагарина в космос на самом деле – это инерция, заданная еще 40-ми годами и так называемой «бериевской научно-технической революцией».
Поэтому что нового страна, что нового Россия предложила миру и самой себе, кроме того, что «грабь награбленное по второму разу», «живи как вздумается, живи в свое удовольствие»?
Какой альтернативный проект, внятный, реальный, предложен? Альтернативный проекту сталинизма, реформированного сталинизма, демократического сталинизма, либерального сталинизма, модернизированного сталинизма?
Как ни крути, либералы, силовики, патриоты – все они, так или иначе, пляшут вокруг сталинского мавзолея, вокруг сталинского трупа.
Потому что сама по себе страна является догнивающим трупом сталинского СССР, который постепенно распадается по кускам.
Представьте себе – Каганович, Маленков, Молотов и «примкнувший к ним» Шепилов не против Хрущева бы выступили, а раздербанили бы собственность СССР в 1953 году, например.
В марте Сталин умер, а уже летом 1953-го прошел бы какой-нибудь пленум ЦК, на котором выступил бы какой-нибудь Маленков и сказал бы: новое мышление у нас, конвергенция, частная собственность и все такое прочее – запросто, поверьте!
И сегодня во главе крупных нефтегазовых компаний стояли бы Маленков, Каганович, Молотов, Шепилов, Микоян и так далее. Тем более что их потомки в основном там и стоят – в руководстве этих компаний.
Сталинизм так называемый связан с достижениями – да, ценой больших жертв, страшных ошибок, – которые превратили страну в мощную державу.
Другое дело, что мощь этой державы оказалась не такая уж мощная, потому что держалась она не на народовластии, как об этом говорилось, а на чиновничьем, номенклатурном, аппаратном продуцировании бесконечной лжи.
Путин понимает, что полный отказ от сталинского наследия, в его позитивной части, приведет к обвалу, к гибели всего того, что пока еще называется Россией.
С другой стороны, принятие сталинизма как единственного позитивного наследия исключает какую-либо возможность участия народа в модернизации страны.
Потому что одна из главных сталинских задумок состоит в том, что без парткомов, без руководства совнаркомов – мы никуда.
И если они нам скажут «модернизация» – все мы радостно, как в фильме «Кубанские казаки», построимся, лопаты – на плечо, и пойдем модернизироваться.
Сегодня Россия хочет от этого избавиться. По крайней мере, она декларирует себя как страну, которая хочет от этого избавиться.
Как выйти из этого достаточно тяжелого, страшного наследия? Потому что на самом деле – страшно: выйдешь и тут можешь все потерять.
Николай Александрович Романов пошел на реформы, на модернизацию, а в итоге оказался в ипатьевском подвале.
У России есть опыт модернизации и есть опыт демократизации. И каждый раз эти опыты кончались для тех, кто их затевал, в худшем случае ипатьевским подвалом или Алапаевской шахтой.
А в лучшем случае, как для Горбачева, тем, что он теперь рекламирует сумки и пиццу. То есть чем-то вроде «Короля в Нью-Йорке» Чарли Чаплина.
Власть терять никому не хочется. С одной стороны, хочется себе ее оставить, потому что себя ты видишь как человека, который отвечает за развитие страны.
С другой стороны, понимаешь, что в нынешней ситуации отдавать власть нельзя, поскольку все эти либеральные претенденты, предлагающие западные пути развития и так далее, страну распродадут по кускам.
Сегодня у нас выдвигают прекрасные планы модернизации страны.
У меня большие сомнения в том, что в России есть процедура, которая позволит эти прекрасные планы реализовать. Потому что непонятно – кто является субъектом этой реализации?
С одной стороны, у нас общество демократическое. И каждый вправе идти на субботник, и вправе не идти на субботник – если у нас общество свободных людей, социальное государство, а не социалистическое.
Вот мне говорят – ты не инициативен. Я говорю – а что, должен быть инициативен? Это в СССР меня судили за тунеядство, когда я не хотел ни учиться, ни работать.
А сейчас, пожалуйста, – не учусь, не работаю, лишь бы за квартиру платил. Делаю что хочу, и никто меня судить не вправе за то, что я не работаю и не учусь. Правда, ведь?
А они отвечают – мы придумали прекрасные планы, у нас «Четвертый сон Веры Павловны» наяву, что же вы все такие ленивые, неинициативные!
