Вторая сила – государственно-бюрократическая машина, втягивавшая шесть месяцев своих противников из политического протеста, опасного для власти, в процесс защиты трех карнавальных девок.
Эта машина полагает, что «болотная» оппозиция и оппозиция вообще, публично встав стеной за пусей, дискредитировала себя в глазах страны.
Страна же, по всем соцопросам, все-таки ассоциирует себя с традиционными и вполне консервативными ценностями, а не групповым сношением в биологическом музее, не с запихиванием курицы во влагалище, не с плясками посреди православного храма.
Очень жаль, но «болотных» предупреждали, что процесс пусей как смоляное чучелко – коснись его коготком, потом не отлипнешь.
Теперь «Справедливая Россия» и другие левые и либерально-левые партии, идя на региональные выборы, должны быть готовы к тому, что народу их будут претезентовать как «заступников тех девок, которые православный храм осквернили».
Об этом будут говорить по всем местным ТВ и радиоканалам, писать во всех местных газетах, сообщать в ходе предвыборной борьбы во всех местных церквях и монастырях – и черным пиаром это уже не назовешь.
Посмотрим, сбудуться ли аналитические фантазии либералов о том, что народу безразличны Церковь, религия и традиционные ценности.
Так что власть – вполне в выигрыше, независимо от приговора, который вынесут сегодня пусям.
И Путин, высказываясь о процессе вполне индифферентно, но с довольной улыбкой, именно это, похоже, и подразумевал – протест, угрожавший системе зимой и весной, к августу плотно упаковал себя в нечто, что, как говорили конкуренты пусей из группы «Война», именно эту войну и кормит.
На передний план общей картинки протеста выползли социальные маргиналы и авангардисты – странно выглядящие, нечистоплотные, лохматые, гениальные в своих фантазиях о свободе и формах ее воплощения.
Проблема всех подобных активистов в том, что они герои узкого круга и определенного ракурса. Широкий экран их губит, уничтожает их загадку, таинственность.
Власть через процесс вытащила их именно на широкий экран – и оппозиция обрела для страны новые лица.
Но это не суровые лица Удальцова или активистов левых профсоюзов, родителей и друзей убитых в Дагестане, Кабардино-Балкарии и Ингушетии молодых мусульман, даже не лица националистов из Русского марша, живущих идеей и мечтой, это лица пусей в разноцветных капюшонах и их сподвижников из «общественности».
Я не уверен, что они понравятся нашей мрачной державе…
Да, собственно, и остается третья сторона всего этого пиар-балагана – люди, народ. Им осточертел как бюрократический маразм с бесконечным восхвалением начальства всех мастей и хапанием всего что только можно, так и либеральный шабаш, поносящий Россию, открыто рассуждающий о ее распаде, упражняющийся в ненависти к религии вообще и православию в частности.
Этих людей – 95 процентов населения. Они только кажутся безмолвным большинством. Они очень даже себе на уме. И пока они не консолидированы. Они различаются местом жительства, религией и национальным происхождением.
Они все видят – самодовольный произвол коррумпированной бюрократии и безумие рвущихся к кормушке либералов; зажратость и «симонию» клерикалов и дикие богохульства их оппонентов.
Они пока живут по принципу, о котором напомнил Солженицын, повествуя о лагере: «Тебя не гребут – не подмахивай».
Нет политической партии, выражающей их интересы, их настроение, их взгляды, их отношение к происходящему. Пока нет. Но скоро появится. И те, кого сегодня стравливают бюрократы и оскорбляют либералы, – русские и нерусские, православные и иноверцы – увидят, что между ними нет серьезных противоречий и враги у них общие. Вот тогда это будет чудо.
Тот категорический императив, о котором напомнила нам всем из тюрьмы Толоконникова: «Кант сказал бы, что не видит иной причины этому Чуду, помимо морального начала в человечестве».
Уверен, что его слова сбудутся.
Приговор трем плясуньям – постыдный, неадекватный, жестокий и, главное… беспредельно глупый. Система публично высекла себя перед всем миром.
Но Система – не унтер-офицерская вдова, она жестокий и тупой Левиафан. Секущий сам себя, свирепо отдувающийся и важный монстр – что может быть смешнее и карикатурнее!
Против смеха у Системы нет защиты. Она не способна смеяться сама и, в ответ на смех, начинает пыхтеть, злиться и тащить всех в участок.
Придавая, таким образом, смеху политическое и практическое значение.
Система все это время видела перед собой панков и молодых девчонок, прошедших «крым и рым», сознательно отказавшихся от буржуазного и стабильного образа жизни, принципиальных нонконформисток и легкомысленно относящихся к морали стебщиц.
Вела же она себя так, будто перед ней три прогулявшие воскресную службу женщины, случайно изменившие своим примерным мужьям и попавшие в дурную компанию странноватых революционеров.
Апофеозом была встреча Аркадия Мамонтова с пусями в тюрьме. Какими глазами он и его попечители видят эту сцену, интересно?
