Остальные получили кто крепость, кто ссылку в разных видах. Герцен и Огарев, которые вообще не присутствовали при коллективном застольном пении, прерванном арестом по доносу провокатора, были наказаны Николаем за «вольность мыслей» и стали отцами русской революции.
От приговора за песенку до Ипатьевского подвала – прямой путь. Тогда он был долгим – аж в 84 года! Просто письма дольше ходили – сегодня счет пойдет на годы, а то и быстрее…
Могли князь Голицын, назидая от имени императора юношей 1834 года жестоким приговором, предвидеть пылающие помещичьи усадьбы 1917 года? Конечно нет! Ему казалось, что Система незыблема и ее поддерживает большинство населения (как и сегодня Системе так кажется по опросам).
Дикие жестокости русской революции во многом вызревали под спудом Системы, не способной смеяться, не готовой прощать…
Сегодня Система, подражая былому имперскому величию, полагает, что деньги и телевидение изменили мир, но она такая же великая и имперская, имеющая право сажать за песенку. Праздничные парады, соцопросы и ОМОН убеждают ее в этом.
Тюрьма за песенку для панков и веселящихся студентов рождает ненависть и героев. Панки и студенты становятся революционерами и философами.
Сегодня у власти – не князья, а бюрократы и силовики, устроившиеся на бюджетах и ресурсах, считающие, что они праведные и страшные и что они и есть «государство Российское».
Их валят либералы, растлевающие и развращающие народы России, чтобы отдать ее по частям западным колонизаторам и прорваться к нефти, газу, деньгам и удовольствиям.
И те и другие – два лика одной и той же Системы – 90-х и 2000-х. И те и другие, судя по страстям, кипевшим вокруг приговора пусям, служат только самим себе.
Третья сила – молодежь на улицах Москвы и Махачкалы, которой плевать в равной степени на величие государства и властей и на либеральные соблазны западных поп-демократий с их промоутерами в России.
Эта молодежь имеет дело с тюрьмой – в Махачкале (и вообще на Кавказе) давно и всерьез (а кроме тюрьмы еще и с ежедневными убийствами и похищениями), в Москве недавно и как бы пока понарошку, через административный арест на несколько суток (никто не помнит НБП, Нину Силину и других, мотавшихся по тюрьмам).
Приговор в Хамовниках – это первый серьезный ответ Системы молодому поколению Москвы, переход от «понарошку» к настоящей тюрьме.
Думаю, ответ не заставит себя ждать. Это будет опять смех – более жестокий, провокативный, с готовностью драться всерьез.
Создать будущее, в котором не было бы ни первых, ни вторых ликов Системы, но были бы вера, свобода и справедливость, – вот задача.
ты веришь
что зима должна
забрать утраченное
в летние забавы?
и что она намерена сполна
вернуть
принадлежащее по праву?
душа моя мы лед во тьме ночной
мы холод в этой теплой круговерти
смерзаясь мы становимся одной
из тайн преодоленья зла и смерти
зима нас не отпустит никогда
мы ей нужны ведь мы ее защита
без нас она безмолвна и убита
без нас она лишь талая вода
ты веришь что пути иного нет
как нам ложиться снегом друг на друга
и на ухо шептать: когда б не вьюга
лежать бы так хоть сотню тысяч лет?
Джулиан Ассанж сделал огромный подарок всему человечеству, показав нам подлинное лицо того, к чему нас приучили относиться как к более святому, чем папа римский – к мировой бюрократии.
Оказывается, мировая бюрократия – это просто люди такие. Они тоже потеют, они глупыми тоже бывают, понимаете?
А вовсе они не могучие и страшные, в своих костюмах Brioni, восседающие в кабинетах, смотрящие на нас грозно, когда мы в эти кабинеты заходим, и держащие в руках печать и ручку Parker, чтобы печатью разрешить, а ручкой Parker запретить, например. Или наоборот.
Оказывается, они похожи на нас и даже более того – часто бывают гораздо более невежественны и смешны.
Миф о могучих бюрократических демократах, которые правят современным человечеством и являются инициаторами глобализации, развеян одним этим человеком. Спасибо тебе, Джулиан Ассанж.
Поэтому я предлагаю именно Джулиана Ассанжа выдвинуть на Нобелевскую премию мира. Могу сказать, что никто не сделал для дела мира, мира свободы, мира демократии, мира гражданского общества больше, чем Ассанж.
Могут ли публикации Wikileaks поставить под удар страну? Под удар может попасть не страна, а бюрократия, которая говорит от имени страны и от имени народа. А бюрократия и страна, народ – это не одно и то же.
И благодаря Wikileaks мы можем теперь представить себе еще раз, что это за деятели с каменными лицами сидят на пресс-конференциях, кто они такие.
