Люди ищут альтернативу социальным и политическим схемам, дискредитированным коррумпированной властью триады и криминала.
Тут и возникают альтернативные схемы социальной самоорганизации – этнические или религиозные.
С этой точки зрения, считаю, нет разницы между попытками самоорганизации жизни в казачьих станицах или горских джамаатах.
Разница в том, что казачья верхушка, как правило, связана с властью на местах через наделение ее землей как якобы лидеров казачьих обществ, – земля потом сдается в субаренду, в обход интересов станичников заезжим инвесторам, что приводит часто к межэтническим конфликтам.
Фактически казачья верхушка, действующая на основании актов о реабилитации казачества, превращается в своего рода землевладельцев-капиталистов, торгующих землей за спиной и от имени казачества. То есть в составляющую часть «сильных людей» Кавказа.
Горские джамааты в большей мере оппонируют коррумпированным элементам во власти, поскольку их лидеры, в отличие от «атаманов», нелегитимны в глазах власти («сильных людей»).
Такая ситуация предоставляет большие возможности радикалам и террористам всех мастей и национальностей.
Способы мобилизации – самые разные от религиозного джихадизма (в исламском сегменте) до радикального национализма (в русском сегменте).
И рассматривать успех проповеди апологетов терроризма только в идеологическом, дискурсивном срезе (не те книги читают, не тех проповедников слушают) – не только неверно, но и опасно.
Возьмем трагический пример горного Дагестана.
Унцукульский район – села Гимры и Балахани, выходцы из которых печально известны по хронике террористической деятельности.
Чудовищны злодеяния некоторых членов террористического подполья.
Казалось бы, радикальная идеология проникла в эти села – что еще объяснять?
Но разобраться стоит. Энергетический каскад привел к затоплению садов, выращивавшихся столетиями. Эти сады были главным источником дохода, и немалого, жителей окрестных сел.
Компенсация была получена разовая, с затяжками, с унижениями и ни в коей мере не компенсировала потери людьми привычного дохода и связанного с ним социального статуса.
Плюс Гимринский тоннель, который стал символом коррупционного строительства и распила, как, впрочем, и весь Автодор Дагестана.
По словам гимринцев и балаханинцев, добиться справедливости ни у местных, ни у федеральных властей они не могли.
И это все было на фоне стремительного и открытого для лицезрения всех слоев дагестанского общества обогащения узкого слоя дагестанских элит, причастных к триаде и криминалу.
Годовые КТО, обстрелы лесов, поджог лесов вокруг Балахани, о котором сейчас сообщают из Дагестана, не только не решают ситуацию, а усугубляют ее.
Социальная апатия, резкое падение уровня жизни и неверие в законное решение социально-экономических проблем, безусловно, способствуют усилению влияния террористов.
Хотя уверен, что сочетание модернизации (строительства каскада ГЭС и затопления плодородных земель) и нормальных плановых мер по созданию новых форм деятельности для населения, частичного переселения (возможного) людей резко снизило бы социальное и политическое напряжение.
При нынешней системе управления, при наличии двух обществ это практически невозможно.
Одна надежда на федеральный центр.
Но напомню ситуацию с Кара-махи, известным «ваххабитским» центром в конце 90-х. Их лидеры не желали иметь дело с местной дагестанской властью, отказывая ей в порядочности, но буквально умоляли о том, чтобы федеральный центр обратил на них внимание.
Итогом был приезд Степашина и безусловное снятие им ситуации напряжения. К сожалению, вторжение бандитов в Дагестан с территории Чечни привело к иному развитию событий – кровавой и неспровоцированной исламскими джамаатами зачистке сел Кадарской зоны, последствия чего мы пожинаем до сих пор…
И так повсеместно: где ни начнешь исследовать корни терроризма, там везде, помимо эха Чеченской войны, присутствия радикальных форм религиозной или национальной проповеди, – несправедливый отъем земель, разорение бюрократией богатых колхозных или совхозных (в прошлом) хозяйств, выкачивание денег из населения с помощью финансовых пирамид и террористическое господство криминальных структур, сливающихся в глазах народа с силовиками.
Как преодолеть этот трагический раскол?
Здесь инициатива должна, безусловно, исходить от федеральной власти.
Еще раз скажу то, что говорил всегда, – главным союзником полномочного представителя президента РФ, да и самого президента, на Кавказе является не слой правителей разного уровня, шантажирующий власть, а народ, пытающийся создавать собственные параллельные структуры управления, старающийся жить не «по закону» (который никем не соблюдается, но служит предлогом для рейдерских или репрессивных действий), а «по совести» – по согласию на основе групповой, религиозной или этнической этики, проверенной веками.
Этот народ пока еще имеет значительный ресурс доверия к федеральной власти.
