Но, к несчастью для рассудительных, рядом оказался Сергей, который решил проследить, правильно ли поставят на катки его торговую лодью. А еще Сергей узнал полоцкого нахала, показавшего ему обидный жест. А тут уже и не жест, а явное неуважение.
– Брось серебро ему в рожу, – негромко приказал Сергей старшине.
– С чего бы… – начал старшина.
И обнаружил лезвие клинка в локте от своего носа.
– Или в него летит серебро, или твоя голова, – ледяным тоном произнес Сергей.
Глянув на его лицо, волоцкий счел за лучшее выполнить приказ.
В лицо, впрочем, бросать не стал. Тугой кошелек упал на траву в шаге от уже отвернувшегося наглеца.
– Эй ты! – Сергей чуть повысил голос. – Подбери, что высрал!
Наглец не понял. Но среагировал в уже привычной манере:
– Ты о чем, отрок?
Хотя не мог видеть золоченого пояса и прочих атрибутов серьезного воина.
– Вот об этом, ты, дубина! – острие сабли показало на кошель. – Или ты не только тупой, но и глухой?
Нахал удивился. Как минуту назад Войст. Нахал тоже не привык к подобному обращению.
– Ты что же, оружием мне грозишь?
Сергей окинул оппонента максимально презрительным взглядом.
– Надо же! – ухмыльнулся он. – Хоть не слепой, уже хорошо. Таким, как ты, я не грожу. Я таких учу. Но поскольку ты, не знаю как там тебя, глуховат, то повторю еще раз: подбери то, что высрал, и топай вон туда, – Сергей показал на берег, где суда готовили к волочению. – Там твое место. Сразу за собачьим хвостом.
– Да ты знаешь, кто я? – вскипел нахал, наливаясь краской. – Мой отец…
– Твоему отцу стоило бы вложить немного ума между твоих красных ушей, – перебил Сергей, поймав кураж. Сейчас ему было абсолютно все равно, кто перед ним. – Или ты думаешь: если разрубить тебе брюхо, оттуда серебро посыплется? Клянусь Перуном, это будет точно такое же дерьмо, которое у тебя вместо мозгов!
– Я тебя убью!
Нахал наконец сумел вставить слово. И слово это было весьма решительным.
– Ого! Кто это тебя так рассердил, племяш?
Веремуд, князь полоцкий. Здоровенный, пузатый, в красном плаще из паволоки и с такой же красной широкой физиономией. В сопровождении минимум трех десятков гриди. И обращался он не к Сергею.
А с Сергеем только Войст и команда лодьи. Люди неплохие, но уж точно не гридь. А из его бойцов поблизости никого. Они – с драккаром, который минут десять назад утащила по волоку очередная упряжка.
Сергей Веремуда почти не знал. Но вроде бы ссоры между полоцкими и белозерскими не было. Вот с новгородскими – да, там сплошные терки. Но у новгородцев со всеми так.
Когда нахал обгонял драккар Сергея, он шел под полоцким стягом. Выходит, это нахальное ничтожество – племянник полоцкого князя.
– Вот этот наглый щенок оскорбил меня, дядя! И грозит мне оружием! За это я его убью!
Веремуд поглядел на Сергея. Не признал. Он видел Сергея месяца четыре назад. Успел подзабыть.
– Ты кто, гридь?
– Мы уже знакомы, князь Веремуд, но я на тебя не обижаюсь, – покачал головой Сергей. – Ты немолод. Не удивительно, что тебя подводит память.
Не обиделся. Ждет продолжения.
– Я – Вартислав Дерзкий, хевдинг князя Стемида. Я был среди тех, кого Олег Киевский собрал этой зимой в княжьем городище – поговорить о нашем походе.
– Хевдинг? – Веремуд прищурился. – Ты нурман?
– Я варяг, – высокомерно ответил Сергей. – Но мне служит немало нурманов. А что это за визгливый щен, тявкающий у тебя из-под мышки и пускающий слюни от злобы?
– Я тебя вспомнил! – Веремуд ощерился. Более-менее добродушно. – Ты стребовал с новгородцев немалую виру за своего человека!
– Тогда я взял лишь серебро, – сказал Сергей. – Кровью я добрал позже.
– Ага. Дерзкий. А это сын моей сестры, – Веремуд повернулся к нахалу. – Святонег. Его отец – вождь из лютичей. Его убили прошлым летом. Теперь Святонег под моей рукой. А ты его обидел.
– А он – меня, – пожал плечами Сергей. – Он будет драться сам или выставит поединщика?
– Мне все равно, ты, пустошник! – закричал полулютич. – А мне все равно, кого убивать! Хоть тебя, хоть поединщика твоего! Мне без различия!
– Он точно слепой, если не видит меж нами разницы, – добродушно пророкотал позади Сергея знакомый голос Убийцы. – Хевдинг, если решишь драться сам, прибей его быстро. Пожалей убогого.
Сергей глянул через плечо. Ага, так лучше. Когда за спиной – пара десятков гридней, по-тихому тебя уже не удавят.
– Здрав будь, Веремуд!
Раздвинув Серегиных бойцов, вперед вышел Ререх. Неожиданно. Сергей думал, его корабли уже в километре отсюда.
Ререх тоже не один. Теперь силы практически сравнялись. С каждой стороны скопилось по полсотни бойцов. Да еще с других кораблей народ подошел, так что на изрытой копытами поляне стало совсем тесно. Старшина, которого Сергей заставил отдать кошелек, по-тихому смылся. Волы, о которых забыли, меланхолично двигали челюстями.
– Как было дело? – спросил Ререх у Сергея.
Спросил негромко, но племянник Веремуда услышал.
– Почему ты спрашиваешь его, а не меня? – возмутился он.
– Потому что он – мой родич, – спокойно ответил Ререх. – А тебя я вижу впервые. И ты мне уже не нравишься.
