— А теперь посмотри на меня. У меня нет ничего и никого. Я знала, что Генри Морс на самом деле не любит меня, а притворяется, что любит, и вера в то, что он может вернуть мою прежнюю жизнь, помогла мне прожить эти дни. Теперь даже этого больше нет.
Она продолжала смотреть перед собой.
— Я хочу того, что было у меня раньше: непринужденности, шоппинга, котильонов, вечеринок на свежем воздухе.
— Рабов, — холодно добавила Сейбл.
Салли Энн повернула голову и посмотрела ей в глаза.
— Я достаточно умна, чтобы понимать, что моя жизнь была построена на труде рабов, так что да, я хочу вернуть своих рабов.
— Ты не можешь.
— А жаль. Я считаю, что вам же было бы лучше, если бы вы не рыпались. К вам никогда не будут относиться как к равным, потому что вы не были созданы равными. У каждой расы есть свое место, и вы пытаетесь возвыситься над своей, но мы вам этого не позволим. Мы собираемся рассказать об этом нашим детям, а они расскажут своим детям и внукам, и мы будем следовать за вами сквозь века, пока вы не примете это.
— Мы никогда больше не будем рабами, Салли Энн, или мы зальем эту страну кровью.
Салли Энн не ответила.
Сэйбл знала, что ее собственная любовь к Мэвис была единственной причиной, по которой она чувствовала себя обязанной задать этот вопрос еще раз.
— Итак, ты хочешь вернуться в Новый Орлеан или нет?
Не оборачиваясь, Салли Энн заявила:
— Мне не нужна помощь ни от тебя, ни от кого-либо из тебе подобных. Ты просто продолжай в том же духе и наслаждайся тем, что мы равны — если сможешь.
Ее горький смех провожал Сэйбл до двери.
Сэйбл и дети пережили волнующее воссоединение с Джулианой и Анри. Маленькая Реба была в таком восторге от того, что все вернулись домой в целости и сохранности, что пообещала детям, что они смогут приходить и есть свои любимые десерты каждый день в течение месяца. Как их мать, Сэйбл считала, что предложение следует немного изменить, но она не хотела портить удовольствие, поднимая этот вопрос сейчас.
Джулиана пыталась убедить Сэйбл и детей остаться на ночь, поскольку уже стемнело, но Сэйбл чувствовала себя такой уставшей, какой не была уже много лет, и отчаянно хотела домой. Рэймонду пришлось пообещать своей матери, что он будет баловать детей так, как бы это сделала она, прежде чем им разрешили уехать. Сэйбл и дети еще раз поцеловали всех, затем сели в экипаж и отправились домой.
Как только они остановились перед домом, миссис Вайн выбежала им навстречу. Когда она приблизилась, в глазах женщины стояли слезы.
— О, миссис Левек, как хорошо, что вы и малыши наконец-то дома. Мистер очень волновался. Я пыталась подбодрить его, но это было нелегко.
Со слезами на глазах она обняла детей, а затем сказала:
— Знаете, я сегодня испекла несколько тарталеток с орехами пекан, и их слишком много, чтобы уместиться на тарелке. Хотите немного после ужина?
Глаза Блайт расширились.
— Настоящие тарталетки с орехами пекан, такие, как делает Малышка Реба?
— Я не знаю, как их готовит малышка Реба, — ответила миссис Вайн, — но я гарантирую, что мои лучше!
— О, — сказала Сэйбл. — Когда Реба это услышит, может начаться война.
— Давайте, дети, — сказала миссис Вайн, — посмотрим, сможете ли вы обогнать пожилую женщину!
Дети были так удивлены этим вызовом, что миссис Вайн получила хорошую фору.
Когда они побежали за ней, Сэйбл улыбнулась.
— Она мне нравится.
— Мне тоже.
Они пошли по дорожке.
Рэймонд сказал ей:
— Я не хочу, чтобы ты и пальцем шевелила сейчас, когда ты дома. Учитывая рождение ребенка и все, что тебе пришлось пережить, я просто хочу, чтобы ты отдохнула и набралась сил.
— Рэймонд, со мной все будет в порядке.
— Не могла бы ты, пожалуйста, послушаться меня? Я так по тебе скучал, что принесу тебе луну, если попросишь.
Увидев глубину эмоций в его глазах, она тихо согласилась:
— Хорошо. Твое желание для меня закон.
Он поднял ее на руки и понес в дом.
После долгого, неторопливого принятия ванны и изысканного ужина Сэйбл и Рэймонд уложили своих детей спать и удалились в свои покои, чтобы выпить кофе и впервые побыть наедине. Сидя на веранде, прижавшись к мужу, Сэйбл сказала:
— У малышки Ребы случится истерика, когда дети расскажут ей, как хорошо готовит миссис Вайн.
Рэймонд одобрительно похлопал себя по животу.
— Мой желудок все еще улыбается, но я не скажу ей ни слова.
Она подняла на него улыбающиеся, но усталые глаза.
— Я так рада быть дома.
— А я так рад, что ты дома.
— Как ты меня нашел?
Он рассказал ей историю, начав с женщины, которая пришла к нему в офис. Когда он закончил, Сэйбл была ужасно тронута.
— Она не назвала своего имени?
— Нет.
Сэйбл помогала в церквях по всему городу и, к сожалению, понятия не имела, кто эта женщина. Она хотела бы поблагодарить ее лично.
— В мире много хороших людей, Рэймонд.
Он привлек ее к себе поближе.
— Да, так и есть.
Помолчав, Сэйбл сказала:
— Хотела бы я знать, куда друзья Морса увезли других сирот.
— Я тоже, но обещаю тебе, мы продолжим поиски. Младший брат также пообещал, что во время путешествия будет допрашивать Морса. Может быть, его совесть возьмет верх, и он расскажет нам, куда их увезли.